Читаем Мне плевать! полностью

Я слишком завёлся за этот день и просто еду к Андрею на работу. Ни слова не говоря, вхожу в кабинет и со всей силы впечатываю кулак в его довольную рожу. Он отвечает. Цепляет меня по лицу, но я успеваю сориентироваться и валю его на пол. Ублюдок! Как он может так относиться к своей семье? Пусть и бывшей.

Я бью. Сильно. Выплескиваю всю злость и страх. Страх того, что сегодня мог потерять свою девочку. Трех девочек. Внутренности сворачивает судорогой, как только представляю, что всё могло произойти по-другому.

Именно в этот момент я окончательно понимаю и решаю для себя, что это мои девочки и больше ничьи. Мои родные, прекрасные и, главное, живые девочки.

Я ору. Усаживаю его в сраное директорское кресло и ору. Как бешеный, срываю все тормоза и не могу остановиться. Хожу из угла в угол по кабинету и высказываю всё, что накипело в моей душе за последние несколько лет. Андрей делает вид, что не понимает, а потом я вижу, как он сам пугается моих слов о том, что засажу его так надолго, что все позабудут, кто такой Комаров.

— Я, конечно, не хочу с ними общаться, и вообще начал думать в последнее время, что дети не мои, но, чтобы убивать… Ты ебанулся, в общем, — Андрей проводит рукой по разбитой губе, шипит себе что-то под нос и просит помощницу принести льда. — Ты совсем на ней чеканулся. Вот зачем мне это? Это же просто дети, — он растерян, но старается не показывать мне свой страх. — И запиши там себе где-нибудь, я не полный ублюдок, женщин и детей не трогаю, — он сжимает руки в кулаки и на выдохе произносит то, что уносит меня в ещё большее бешенство. — И ещё запиши. Мне нужен тест ДНК перед тем, как назначат алименты. Ксюша говорит, что дети совсем на меня не похожи. Пусть бывшая сначала докажет, что они от меня, а я потом подумаю, платить или нет.

Я сажусь на диван и придерживаю на щеке лёд, который любезно занесла секретарша. Она была невозмутима, словно драки тут происходят каждый день и ничего нового, и интересного она в этом не видит. С каждым словом всё больше охреневаю от логики Комарова, и не могу понять, почему Яся выбрала его?

— Я хочу разорвать наш договор. Можешь считать это официальным уведомлением. Последнее, что я для тебя делаю, это перевожу всю твою собственность на Ксюшу. Придешь дня через три-четыре вместе с ней. Я позвоню, когда все документы подготовят. Подпишете и на этом всё.

— Ты охуел? Кто будет вести мой развод? — Гаркает он, глядя на меня с возмущением.

— Меня это не касается, — встаю и выхожу из его кабинета.

Мне хочется бежать к Ясе, но в зеркале у выхода вижу свою физиономию и еду в бар. Пью. Много пью. Если сейчас поеду к ней, то сорвусь. Безумно хочу чувствовать её в своих руках, слышать, как бьётся маленькое трепетное сердечко и целовать. Без стеснения, со страстью смаковать её эмоции. Заливаю все чувства, чтобы не пугать Ясмину и себя. Кажется, что взорвусь от пережитого за день. Не помню, как оказываюсь дома. Огромный особняк. Пустой и гулкий. Зачем он мне? В Лондонской квартире скоро будет жить Лора. Ей близко к университету, а я там практически не появляюсь.

Зачем мне всё это, если я один? Лора ни ногой в Россию, а я редко появляюсь в Англии. Какой чёрт меня дёрнул купить дом? Огромный, больше похожий на замок, но такой одинокий. Наверное, поэтому часто ночую прямо на работе. Чёртов трудоголизм сжирает всё свободное время.

В этот вечер так и засыпаю на первом этаже, сидя на полу возле дивана. А на следующий день снова работаю, как не в себя. Очухаться заставляет звонок из мастерской. Мне говорят, что машину можно забрать. Опять прошу своего помощника сесть за руль. Сам еду следом. Яси дома нет.

Припарковываем её машинку во дворе. Отпускаю Рому, а сам сижу и жду, когда девочки вернутся домой. Долго сижу. Мне это надоедает, и я еду в магазин. Надо купить что-нибудь на ужин и вино. Мне хочется найти повод остаться со своей малышкой. Чем отремонтированная машина не повод?

У кассы замечаю её, и, как верный пёс, тащусь за своей хозяйкой, разве что хвостом не виляю. Такая прекрасная, естественная, без жуткого слоя косметики, которым грешат многие женщины, она разговаривает с другим мужчиной и на её щечках проступает румянец. Она смущается.

И это было бы довольно мило, если бы она смущалась в разговоре со мной, а не с каким-то непонятным индюком. Ревность моментально ударяет по газам, и я уже не могу остановиться. Меня отрезвляет только тишина, когда иду с пакетами к её дому, а Ясмина молчит. Что я снова делаю не так?

Неужели ей серьёзно нравится этот павлин с мускулами? Нет, нет и нет. Никто не заберёт у меня мою девочку. Я только начинаю дышать свободнее и тут же получаю под дых — она снова указывает на дверь. Хочется упасть на колени и просить. Нет. Умолять, чтобы она прекратила отталкивать меня. В грудной клетке всё сжимается и мне трудно дышать оттого, что теряю её, что она не сдаётся, а всё больше отдаляется.