Белогоров. А я ничего не скрываю. Некому мстить не потому, что все невинны, а потому, что все виновны, такова уж эпоха. Кто творил зло, кто потворствовал, кто трусливо молчал – сторонних не было. Никто не вправе уйти от своей доли ответственности. И если ты присваиваешь себе право мстить, то и сам становишься объектом мести со стороны тех, кто обижен тобой.

Кирилл. Кому же поручить отплатить за меня?

Белогоров. Извини за патетику – всему человечеству. Истории, наконец. Она рассудит правых и виноватых.

Кирилл. Ты меня не убедил. Я еще увижу отмщение собственными глазами. Сердюков жив и благоденствует – я не должен этого допускать! Я обязать ударить его в самое сердце, слышишь ты, апостол всепрощения!

Белогоров. Опять орешь. Ладно, твое дело. Выпьем напоследок – и спать. Устал я смертно…

Кирилл. Думаешь, я не устал?

Молча пьют. Белогоров медленно поднимается по лестнице. Кирилл садится на диван и бессильно откидывается на его спинку.

Занавес.

<p><strong>Круг третий</strong></p><p><strong>Ставок больше нет</strong></p>

Кирилл спит сидя, уронив голову на руки. В дверь стучат. Стук повторяется, уже громче. Кирилл не поднимает головы. На третий раз стук становится резок и настойчив. Кирилл не слышит и его. Дверь открывается, на пороге – женщина. Коротко остриженная, седая. Яркое, очень нарядное платье плохо вяжется с немолодым лицом. Еще крикливее противоречие между возрастом и украшениями. На шее у нее увесистые бусы из красного искусственного коралла с тремя вульгарно крупными искусственными аметистами. Женщина делает несколько осторожных шагов к Кириллу, останавливается, тихо зовет.

Женщина. Трофимов, вы? Кирилл Петрович, проснитесь!

Кирилл просыпается, отупело смотрит на женщину. Она кладет руку на грудь, словно у нее схватило сердце.

(Потрясенно.) Такой же. Совершенно не изменился!

Кирилл. Кто вы?

Женщина(с болью). Восемнадцать лет прошло – не изменился!

Кирилл. Я вас не знаю.

Женщина. Зато я вас знаю! Почти два десятилетия прошло, а я бы узнала вас и на улице – так вы удивительно сохранились, Кирилл Петрович.

Кирилл. Кто вы? Что вам нужно? Как вы сюда вошли?

Женщина. Мне нужны вы, Кирилл Петрович. Я два раза звонила Белогоровым. Мне ответили, что Трофимова тут нет – и вообще они такого не знают. Прошла последняя электричка, и вы с нее не сошли. Я поняла, что вы приехали сюда на такси.

Кирилл. Откуда вы могли узнать, что я приеду сюда, если я решил навестить Белогоровых неожиданно для себя? Еще утром у меня и мысли не было ехать. Женщина. Но когда вы решили, вы предупредили в гостинице, что ночевать не будете. Я пришла к вам в «Селект», но не застала. Вы могли поехать только сюда, и я поспешила на вокзал. А попала я к вам просто. После того как проехала последняя электричка, а вас не было, я стала отыскивать дачу Белогорова и увидела светящееся окно. Вы сидели на диване. Я постучала, вы не услышали – тогда я самовольно вошла. Разрешите мне теперь присесть, Кирилл Петрович, я очень устала.

Кирилл. Простите, я забыл вас пригласить. (Пододвигает стул.) Пожалуйста. (Женщина садится.) Вы меня, я вижу, знаете, но я вас всё-таки нет. Кто вы такая?

Женщина. Я Софья Семеновна Сердюкова, жена генерал-майора Сердюкова, которого сегодня будут судить по вашему заявлению.

Кирилл(отшатывается). Жена Сердюкова? Жена этого мерзавца?

Софья. Василий Сердюков, мой муж, виноват перед многими. Но у вас, Кирилл Петрович, нет права называть его мерзавцем.

Кирилл(сдерживает негодование). По-человечески я вас понимаю: он ваш муж, вам больно, когда его оценивают по его черным делам.

Софья. Я говорю о другом. Кому-кому – но только не вам поносить следователя Сердюкова.

Кирилл. Я, жертва, не могу проклинать своего палача? У меня отнято право ненавидеть того, кто изуродовал мою жизнь? Да вы отдаете себе отчет, чего требуете?

Софья. Выслушайте меня, Кирилл Петрович.