Читаем Мне лучше полностью

– Тогда я попрошу вас прилечь, – церемонно произнес он, силясь скрыть свое изумление.

Я подчинился. Вопреки тому, что я всегда себе представлял, страшно не было. Я даже испытывал легкое волнение. Весь этот цирк забавлял меня. Или нет, не то чтобы забавлял. Скорее, нравился. Да-да, когда впервые укладываешься на кушетку психоаналитика, ощущения определенно приятные. Ты чуть ли не радуешься, что у тебя проблемы. Это потом начинается путаница, когда погрязнешь в своих неврозах. Он открыл ящик стола, и, крутанув головой, я углядел, что он достает оттуда блокнот. Наверняка это неспроста. Он мог бы оставить блокнот на столе, так нет же, он выдвинул ящик, как бы символически открывая путь к сознанию. Должно быть, я слишком уж вдумывался в происходящее, но на протяжении всего сеанса я не переставал подмечать детали этой инсценировки, призванной – как предполагалось – подтолкнуть меня к пониманию собственного я. Каждая мелочь имела символическое значение. К примеру, я читал где-то, что Фрейд предписывал пациентам платить за сеансы наличными – это делало процесс трансфера более материальным. Поэтому я запасся мелкими купюрами – думал, чем больше банкнот, тем вернее будет результат. Можно было начинать, устроился я удобно. В кои-то веки в положении лежа у меня не болела спина. Видимо, это и имела в виду магнетизерша: не пролечиться у психоаналитика, а воспользоваться его на редкость удобной кушеткой.

Итак, меня будет слушать человек, которого мне не видно. Интересно, почему психоанализ строится на отсутствии зрительного контакта. То же самое у католиков – наверное, глаза мешают исповеди. Попробуй излить душу под взглядом другого. Во всем этом было одно преимущество: психолог мог заниматься чем угодно, пока я говорю. Мог спать, набирать на мобильнике сообщения, да мало ли что еще? Откуда я знаю, насколько он хорош как профессионал? Если на то пошло, в корпоративные психологи явно идут не лучшие представители цеха; что-то я слабо представлял себе, чтобы Лакан возился с нарушителями дисциплины, определяя, надо ли их увольнять.

– О чем вы хотите говорить? – начал он.

– Не знаю. Вам видней.

– Нет, это вам видней. Что вас сюда привело?

– Спина. У меня болит спина. Я весь извелся.

– Понимаю. Штука болезненная… спина-то.

Я не знал, что ответить на это бесспорное замечание. К счастью, он продолжил:

– Давно это вас беспокоит?

– Дней десять.

– И часто такое случается?

– Нет, первый раз.

– Что-то этому способствовало?

– Нет. Меня уже спрашивали. Я хорошенько подумал. Нет, не было ничего такого. Это случилось на ровном месте, безо всякой причины.

– Посмотрим. Причина непременно имеется. Ко мне не в первый раз приходят с жалобами на здоровье. Корни телесных недугов по большей части лежат в нашей психике.

– …

– Ну-с, для затравки составьте-ка мне список всего того, что вас угнетает.

– Того, что меня угнетает?.. Да вроде бы…

– Послушайте, месье, вы здорово покалечили своего сослуживца… тогда как все вокруг говорят, что вы тихоня, каких поискать… А говорите, вас ничего не угнетает.

– …

– Соберитесь с мыслями, не торопитесь. Подумайте, что у вас в жизни не ладится. Это единственный способ распутать клубок.

– …

– Ведь это именно то, что вам нужно: распутать все болезненные узлы.