Читаем Млечный Путь, 2012 № 02 (2) полностью

Я даже оторвалась от ужина.

— Мне всегда казалось, что врачи не очень-то читают материалы, написанные… эээ… неспециалистами.

— Но, видите ли, до святой Гизелы я сам работал в военном госпитале. И ситуацию знаю не понаслышке. Удивительно, как ваша статья прошла цензуру.

О, да. Скандал тогда был на весь Тримейн — тиражи газеты резко подскочили (хотя мне с этого ничего не перепало), а на меня уронило свой взор военное ведомство. Если б они взялись за меня всерьез, скорее всего, меня бы посадили, и никакие знакомства в полиции мне б не помогли, потому как ведомство это совершенно другое. К счастью, волшебное заклинание «писала баба» сработало и в тот раз, с газеты слупили штраф, но, учитывая рост подписчиков, это быстро окупилось. Всего этого, конечно, первому встречному я рассказывать не собиралась и потому снова принялась за еду.

— Вы здесь за новым материалом?

— Нет, просто ужинаю. — И почему все всегда думают, что репортеры вечно рыщут за добычей? Хотя, если он расскажет что-то интересное, я этим пренебрегать не стану.

Он немного помедлил со следующей репликой, и Либби, воспользовавшись моментом, вклинилась в разговор, принявшись расспрашивать о каких-то общих знакомых.

— Не знаю, — отвечал доктор, — по правде сказать, я уже не работаю у святой Гизелы… перешел в другую клинику.

— Вот как? — Насколько мне было известно, у врачей в госпитале святой Гизелы, в отличие от сестер, жалованье было вполне приличное.

Он, кажется, уловил ход моих мыслей.

— Я ушел не ради заработка, это был скорее научный интерес… перешел в клинику профессора Сеголена.

Тут я навострила уши. Действительно, я не специалист в медицинских вопросах, но кое-какие сведения по теме отлавливаю. А профессор Филипп Сеголен наделал немало шуму своими публичными заявлениями. Если верить им, то с лечебницами для душевнобольных у нас дела обстояли еще хуже, чем с военными госпиталями. Больных, правда, не держат на цепях, как в прошлом веке, но в лучшем случае просто изолируют от общества, в худшем же подвергают их методам физического воздействия и морят голодом. И это — когда в других странах взяты на вооружение передовые методы: инъекции, гипноз, лечение электричеством, оздоровительные ванны… В общем, доктор Сеголен — личность прогрессивная, кумир либеральной общественности и объект яростной ненависти медиков старой школы. И да — я слышала, что благодаря частным пожертвованиям, Сеголену удалось открыть собственную клинику.

— Что, клиника профессора Сеголена действительно такое передовое заведение, как говорят?

— Разумеется… но может быть, не стоит об этом? Девушки пришли на карнавал, развлечься, а я им про такое.

— Карнавал — это тоже сумасшествие, — хихикнула Либби, вот уж от кого не ожидала поддержки.

Доктор воспринял это как проявление интереса.

— Может, сначала выпьем? — Он повернулся к стойке.

— Остались только шипучка и портер! — крикнули оттуда.

— Давайте портер, — сказала я.

— Эх, гибни моя талия… — красноречиво вздохнула Либби.

Доктор принес всем по кружке, и мы выпили за встречу. Потом я напомнила о своем вопросе.

— Да, — подтвердил Штейнберг, — все оборудовано по последнему слову науки.

— Мне вот что любопытно — вы уж простите, доктор, это профессиональное — как Сеголену удалось раздобыть достаточно средств на покупку здания в городской черте? Ведь это частная клиника, не государственная, а Сеголен не из семьи миллионеров. У нас, конечно, есть благотворительные фонды, но, учитывая, как взлетели в последние годы цены на недвижимость… разумеется, если это секрет…

— Никакого секрета здесь нет, — перебил он меня. — Все дело в том, что профессору удалось купить здание практически по цене земельного участка. Видите ли, это бывший особняк виконтессы Эльстир.

— Ах, вот оно что…

— Нечего тут по-китайски разговаривать, — сердито сказала Либби, — нормальным людям непонятно!

— Либби, ты что, в школе все уроки истории прогуливала?

— При чем тут это?

— Вспомни седьмой класс, раздел «революционные кровопролития».

— Так это когда было!