Читаем Млава Красная полностью

Прилагаю при сём оригинальные рапорты о наличной армии и подношу также Вашему Василеосскому Величеству доклад начальника штаба к военному министру».

* * *

Пальцы разжались, отпуская роковую бумагу. Тугая боль стиснула грудь, отдалась в спине, стало трудно дышать. Виски покрыл холодный пот. Мелькнула мысль, что надо бы вызвать Харитона Фомича, дохтура, пользовавшего всероссийского сатрапа последние пятнадцать лет, – мелькнула и тотчас исчезла. До дохтуров ли тут, при таких делах…

Значит, так оно и было, не сговорился же Ломинадзев с Пламметом, а Пламмет с англичанами, ливонцами и пруссаками. Так и было… Восемь тысяч убитых, пруссаки, а это именно они, на нашем берегу Млавы, прут вперёд, и один Господь знает, где остановятся.

Николай Леопольдович пошевелил губами, словно повторяя последние слова, и оглянулся на крутящего пуговицу государя. Арсений Кронидович за ночь успел себя окончательно уверить в том, что проклятый телеграф и ещё более проклятый фон Пламмет врали хотя бы насчёт югорцев. Уж лучше б донесение пришло вчера…

Наряду с гвардией стрелковые батальоны были любимой игрушкой государя. Ему хватило воли и настойчивости устроить там всё на свой лад, не слушая никаких возражений. Арсений Кронидович очень надеялся на стрелков. Охотники, а не забритые насильно рекруты. Приличное жалованье, его можно отсылать домой по аттестату. После того как первые солдатские семьи на деньги записавшихся в службу стрелков прикупили коней да коров, наняли покосов и пашни, от желающих не стало отбоя, но брали, само собой, не всех, а только лишь достойнейших, отличавшихся на смотру.

– Лучший батальон! – Это был даже не крик, вой. – Лучший батальон загубить! Бессмысленно, зазря!

Ответ не требовался, более того, он мог сейчас только навредить, и Тауберт вновь уткнулся в рапорт, доставленный загнанным не хуже лошади фельдъегерем. Бедняга не знал ничего, просто гнал лошадей, но ливонский телеграф всё равно был быстрее.

Загубили, само собой, не один лишь «лучший батальон». Загубили две дивизии, кои теперь, если по делу, нужно переформировывать. Погибла, если верить Шаховскому, треть офицеров свиты и штаба корпуса. Убиты или пропали без вести несколько генералов. О сгинувших пушках и знамёнах Шаховской с Ломинадзевым благоразумно умалчивали, не забыв, однако, помянуть утраченное знамя югорцев.

И для василевса сейчас все поражение и разгром сжались до одного батальона, в который он верил едва ли не больше, чем в гвардию. И гвардия, кстати, выстояла…

– Что молчишь? – тяжело выдохнул василевс. – Язык проглотил?

Сказать было нечего, но и молчать всероссийский сатрап, будучи именно сатрапом, не мог тоже.

– Слишком похоже, – Николай Леопольдович аккуратно положил чудовищную депешу на стол, – словно сам лорд Грили диктовал.

– Ты о чём? – Государь ничего не понимал, да и сам Николай Леопольдович не вполне уразумел, что брякнул. Язык сработал быстрее головы, подобное с коварным Таубертом хоть и нечасто, но случалось.

– Ваше величество, – шеф жандармов осторожно подбирал слова, – очень уж бросается в глаза сходство рапорта Ломинадзева и английского доноса. И тот и другой унижают нас как только могут. Грили стремился нас уверить в нашей убогости и превосходстве фон Пламмета, а Ломинадзев, оправдываясь, преувеличивает нашу слабость. Посудите сами, ваше величество, откуда в рапорте столько ссылок на «невыполнение приказов», трусость и прочее? Полки большей частью обстрелянные, опытные. Бывалые солдаты. Ходили за Дунай, воевали на Зелёной линии. Те же югорцы там отличились не раз и не два, один штурм Даргэ чего стоит!.. А тут разом побежали?

– Толком говори, Никола! – зарычал василевс. – Два донесения у нас есть, с двух сторон, и оба – об одном и том же! Разбил нас Пламмет, немец-перец-колбаса! Погнал, как мы османов гоняли или живодёров из Даргэ, тобой помянутого! Две дивизии рассеял, убитых столько в одном бою с Буонапартовых времён не случалось! Что оспорить хочешь, Николай Леопольдович?

Молчавший доселе Орлов поднял голову. Сергий Григорьевич, как всегда в подобных случаях, был бледен, в лице ни кровинки. И, чёрт его побери, спокоен.

– Ваше величество, нашу неудачу никто не отрицает. Причины её изучим досконально позже, а пока надо Пламмета обратно погнать. Хотя он и сам едва ли надолго у нас задержится. В худшем случае обрушится на Девятнадцатую дивизию и полки, собранные… Ломинадзевым под Ягодками.

– А ты, князь, ты… – давился гневом василевс, однако овладел собой, махнул рукой. Сел.