Читаем Младший брат полностью

Младший брат

> Я действительно не знаю, хотя много раз задавал себе такой же вопрос, потому что не хочу, чтобы меня взрывали и не хочу, чтобы взрывали мой город. Впрочем, вот что пришло мне в голову: если в обязанности сотрудников АНБ входит обеспечение нашей безопасности, то они с этим не справляются. Все, что они делали до сих пор, никоим образом не помешает взорвать мост еще раз. Следить за всеми нашими передвижениями по городу? Лишить нас свободы? Раздувать всеобщую подозрительность и вражду? Навесить ярлык предателей на инакомыслящих? Цель террористов — вселить в нас страх. В меня вселяет страх АНБ.

> У меня нет возможности повлиять на террористов в том, что они намерены со мной сделать. Но если мы живем в свободной стране, то я по меньшей мере имею право во всеуслышание заявить о том, что делают со мной копы. И я должен иметь возможность не позволять им терроризировать меня.

> Знаю, что плохо ответил на ваш вопрос. Мне очень жаль.

>Что вы подразумеваете, говоря о неспособности АНБ воспрепятствовать террористам? Откуда вам знать?

> Кто вы?

> Корреспондент «Сидней Морнинг Геральд».

> Знаете, мне только семнадцать лет, я не гений и даже не круглый отличник. Но даже я сообразил, как обойти их контроль в Интернете. Я сообразил, как запутать их технологию персональной слежки. Я могу заставить их подозревать честных людей — а преступников считать невиновными. Я сумею пройти в самолет, имея при себе металлический предмет, даже если буду числиться в списке террористов. До всего этого я додумался, получая информацию из сети, а потом размышляя о ней. Если удалось мне, то террористам и подавно. Аээнбисты говорят, что забрали у нас свободу в обмен на безопасность. А вы чувствуете себя в безопасности?

> В Австралии-то? О да!

Пираты дружно заржали.

Журналисты продолжали задавать вопросы. Их тон колебался от сочувственного до враждебного. Притомившись, я передал клавиатуру Энджи, и она на некоторое время стала М1кЗу вместо меня. Впрочем, я и так уже перестал ощущать себя М1кЗу, который общался с международной прессой и вызвал к жизни целое движение. Маркус в отличие от него вылетел на две недели из школы, поссорился с отцом и никак не мог собраться с духом, чтобы переспать со своей бойкой подружкой.

Часам к одиннадцати мне все уже порядком надоело. Да и родители будут недовольны, если я заявлюсь домой слишком поздно. Мы с Энджи вышли из игры и немножко молча полежали на кровати. Я взял ее за руку и крепко сжал. Мы обнялись.

Она уткнулась губами мне в шею и что-то пробормотала. — Что?

— Говорю, люблю тебя, — чуть повернула голову Энджи. — Может, известить тебя телеграммой?

— Ух ты, — сказал я.

— Какой сюрприз, да?

— Нет. То есть… Простоя сам собирался сказать тебе это.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась Энджи и легонько укусила меня за нос.

— Нет, серьезно. Я просто думал, как правильно все это сделать.

— Но, кстати, до сих пор еще не сделал. Не надейся увильнуть. С нами, женщинами, такие номера не проходят.

— Я люблю вас, Энджи Карвелли, — сказал я.

— И я люблю вас, Маркус Йаллоу.

Мы принялись целоваться, обнялись и прижались друг к другу, я запыхтел, Энджи тоже, и тут в дверь постучали.

— Энджела, — послышался голос ее мамы, — не порали твоему гостю домой?