Читаем Младший брат полностью

В тот день Ван вышла из школы после окончания занятий и расположилась на заднем сиденье автобуса в тесном кружке подруг, болтая и хохоча, — в общем, все как обычно. Остальные пассажиры невольно обратили на нее внимание — во-первых, она вела себя очень шумно; а во-вторых, ее лицо чуть ли не полностью закрывали огромные мягкие поля дурацкой шляпы, будто забытой на голове после репетиции школьного спектакля о дамах и рыцарях эпохи Ренессанса. В какой-то момент подружки сбились в кучку, затем вдруг разом обернулись и стали смотреть через заднее стекло автобуса, показывая на что-то пальцами и хихикая. Огромная шляпа уже перекочевала на девочку одного роста с Ван и со спины очень похожую на нее.

И никому не было дела до маленькой, незаметной школьницы с азиатскими чертами лица и скромно опущенными глазами, одетой в невзрачную школьную форму старого образца, когда она выходила из автобуса за две остановки до станции метро. Вдобавок как раз в этот момент та шебутная, в шляпе, что-то выкрикнула, а ее подруги рассмеялись так громко, что даже водитель не сразу тронул автобус с места, а обернулся со своего сиденья и бросил на озорниц строгий взгляд.

Ван с опущенной головой торопливо зашагала по улице; хвостик волос прыгал поверх воротника давно вышедшей из моды «дутой» куртки. Заранее подложенные в туфли подушечки под пятки сделали ее ростом на два дюйма выше, а походку — шаткой и неуверенной. Вместо контактных линз она надела свои нелюбимые очки с большими стеклами, закрывающими половину лица. Я не сразу узнал ее, поджидая под навесом автобусной остановки с противоположной стороны, а когда разглядел, встал со скамейки, пересек улицу и с полквартала шел следом на некотором удалении.

Встречные пешеходы, завидев меня, торопливо отворачивались от беспризорника в замызганной хламиде, с переполненным дряхлым рюкзаком за спиной и грязной картонкой на груди с неряшливо накорябанной просьбой о подаянии. Никто не хочет встречаться глазами с нищим подростком, а то, не дай бог, прилипнет как банный лист, начнет клянчить мелочь. Целый день я в таком виде бродил по Окленду, и за все время со мной заговорили только двое — свидетель Иеговы и сайентолог; оба святоши пытались обратить меця в свою веру. На душе после встречи с ними остался неприятный осадок, как будто ко мне на улице пристали извращенцы.

Ван в точности исполняла мои письменные инструкции. Зеб передал их ей тем же способом, каким подкинул мне у школы свою записку — «нечаянно» толкнул, когда она стояла на автобусной остановке, а потом долго извинялся. Я не старался подобрать слова, а просто изложил на бумаге то, что думал и чувствовал: «Знаю, ты против. Я все понимаю. Но мне нужна твоя помощь в этот самый важный момент в моей жизни. Прошу тебя. Очень прошу».

Она пришла. Я знал, что так будет. Очень многое сближает нас двоих — меня и Ванессу. Ей тоже не нравится то, что происходит в этом мире. Вдобавок, мелькнула у меня недобрая и даже злорадная мысль, после публикации статьи в «Бэй Гардиан» на Ван тоже падает подозрение.

Так я протопал за ней, не приближаясь, шесть или семь кварталов, исподтишка изучая пешеходов и проезжающие мимо автомобили. Зеб рассказал мне, как ведется наружное наблюдение сразу пятью агентами в штатском. Обнаружить такую слежку можно, только если выманить их в совершенно безлюдное место, где любой соглядатай будет сразу бросаться в глаза.

Эстакада автотрассы 880 находится всего в нескольких кварталах от станции метро «Колизеум», и сколько Ван ни петляла, мы довольно скоро оказались на месте. Над нашими головами оглушающе ревели автомобили. Я был вполне уверен, что никто, кроме нас, под эстакадой не обретался. Прежде чем назначить Ванессе встречу в этой дыре, я приехал сюда, тщательно осмотрел всю прилегающую территорию и убедился, что спрятаться здесь негде.

Как только Ван приблизилась к условленному месту, я ускорил шаг и догнал ее. Она посмотрела на меня из-за очков, подслеповато моргая.

— Маркус! — У нее сорвался голос, из глаз потекли слезы. Я вдруг понял, что тоже плачу. Никудышный из меня подпольщик. Слишком сентиментальный.

Ван обняла меня на удивление крепко, даже дышать стало трудно. Я тоже обнял ее что было сил. И тут она меня поцеловала.

Не в щечку, по-сестрински, а нескончаемым поцелуем в губы — страстно, самозабвенно, запоем. Я так прибалдел, что…

Впрочем, нет, вру. Я пребывал в здравом уме и твердой памяти. И ответил Ванессе не менее горячим поцелуем.

Потом меня будто по башке стукнуло, и я почти оттолкнул ее от себя.

— Ван! — укоризненно вырвалось у меня сквозь частое дыхание.

— Ой-ой, — сказала она.

— Ван, — тупо повторил я.

— Прости, — сказала Ван. — Я…

И тут до меня дошло то, о чем мне следовало догадаться, наверное, уже давным-давно.

— Я что — нравлюсь тебе? Ван жалобно закивала:

— Уже давно.

Ох, черт! Даррел годами тащился от Ван, а она все это время тайно тащилась от меня! А я в итоге выбрал Энджи, которая, по ее же словам, с Ван никогда не ладила. А сам я только бегаю, как козел, и гружу обеих своими проблемами, ничего не замечая.