Читаем Младший брат полностью

Никого из «трех спецов» поблизости не было, поэтому я не стал терять времени и сделал ноги. Ушибленная макушка жутко болела, но когда я пощупал ее на предмет кровотечения, ладонь осталась чистой. Пока я сидел на корточках под столом, совсем перестал чувствовать онемевшую лодыжку, и теперь бежал, подскакивая на одной ноге, как сломанная марионетка, но остановился лишь раз — отменить введенную Машей команду удаления фото, временно отключить функцию телефонной связи, чтобы сберечь аккумулятор и не дать дээнбистам засечь меня, и установить таймер «сна» на максимально возможное время — два часа. Мобильник был устроен так, что при неактивности телефона таймер автоматически переводил его в «спящий режим» — блокировал клавиатуру, для разблокирования которой требовалось ввести пароль. Я попытался вовсе отключить таймер, но для этого опять был нужен пароль. Так что придется мне по меньшей мере раз в два часа нажимать какую-нибудь кнопку, чтоб не давать мобильнику «уснуть», пока не отыщется способ скачать из его памяти фотоснимок Даррела. И еще мне рано или поздно понадобится зарядник.

У меня не было плана действий. Мне не хватало инициативы. Хорошо бы сесть и все спокойно обдумать, рассчитать свои последующие шаги. Мне уже осточертело плясать под чужую дудку и поступать в зависимости от воли или действий окружающих — Маши, дээнбистов, отца… и… Энджи тоже? Что ж, вообще-то я не прочь слушаться Энджи. Пожалуй, мне это было бы даже приятно.

А теперь я бесцельно ковылял под горку, выбирая переулки побезлюднее или смешиваясь с толпой Тендерлойна. Каждые несколько минут я совал руку в карман куртки, который по-дурацки топорщился из-за открытой «раскладушки», и нажимал кнопки, не давая мобильнику уснуть.

Наконец я притормозил и обессилено прислонился к стене какого-то здания. Куда меня занесло, черт возьми?

Улица О'Фаррел, неподалеку от перекрестка с Гайд-стрит. Я стоял прямо у входа в «Салон азиатского массажа». Ноги сами привели меня к месту, где все началось, снятому на мобильник Маши за секунды до взрыва на мосту Бэй-бридж, навсегда изменившего мою жизнь.

Мне хотелось опуститься на бордюр тротуара и жалобно завыть, да только легче от этого не стало бы. Надо позвонить Барбаре Стрэтфорд, рассказать обо всем, что случилось. И передать ей фото Даррела.

Черт, где были мои мозги! Надо обязательно показать Барбаре видеозапись, посланную мне Машей, на которой шеф аппарата президента США злорадствует по поводу теракта в Сан-Франциско и проговаривается, что знает, где и когда готовятся новые нападения, но не намерен воспрепятствовать им, так как это будет способствовать переизбранию его босса на второй срок!

Ну вот у меня и появился настоящий план действий: выйти на связь с Барбарой и передать ей документальные свидетельства для дальнейшей публикации. Наверное, вампмоберская тусовка здорово напугала обывателей, подтвердила их страхи в нашей принадлежности к террористам. Готовясь к тусовке, я только хотел приколоться и не подумал о том, как ее воспримет какой-нибудь простой работяга из Небраски.

Звонить Барбаре придется с соблюдением всех предосторожностей — из телефона-автомата, а еще надо поднять на голову капюшон, чтоб не узнали по видеозаписи с одной из вездесущих камер наблюдения. Я выудил из кармана четвертак и потер обеими сторонами о рубашку, убирая отпечатки пальцев.

Потом опять зашагал под горку к станции метро, где стояли телефоны-автоматы. Возле трамвайной остановки на тротуаре сидел бездомный негр, а возле него высилась стопка сегодняшней «Бэй Гардиан». Мое внимание привлекли крупные буквы на первой странице.

— Заголовок можешь прочитать бесплатно, — с улыбкой сказал негр. — А газета стоит пятьдесят центов.

Такого огромного шрифта в газетном заголовке я не видел с одиннадцатого сентября.

И ниже, чуть помельче:

Продавец газет покачал головой. — Чувак, ты можешь в это поверить? И это происходит прямо здесь, в Сан-Франциско! Чмошное у нас правительство!

Вообще-то «Гардиан» распространялась бесплатно, но этот бомж, очевидно, решил занять свободную нишу на местном рынке. Я бросил в его кружку четвертак, который продолжал держать в руке, и полез в карман за вторым. С этой монеты я уже не стал стирать отпечатки.