Читаем Младший брат полностью

Я не сразу осознал, что я в округе вроде как отвечаю за всё. Поначалу я просто обегал владения и собирал дань в виде кусочков колбасы и рыбы. Наверное, только на третий год я понял, что отвечаю за порядок в квартале. Это соседский кот Савелий стал называть меня квартальным. Савелий был суперпугливым котом – страх навсегда застыл в его круглых светло-зеленых глазах. Он был серым, полосатым, но не темным разбойно-дерзким, а светло-полосатым и пушистым – избыточной пушистости и белого в нем было больше, чем полосатого – белый животик, лапы белые, все четыре, и мордочка тоже почти вся белая. И усишки у него были короткие и какие-то всегда испуганные. Он боялся всего – даже собственных хозяев, что для кота совершенно недопустимо. Если он залезал на дерево, то вниз спуститься уже никак не мог – хозяин тащил лестницу и снимал кота с ветки, а Савелий при этом громко и пронзительно мяучил. А уж к миске моей, всегда стоявшей на крыльце, Савелий подбегал, как к бультерьеру без намордника. Чуть что, он тут же скрывался где угодно, всюду, где можно скрыться, – однажды он залез в щель на веранде и там застрял – Сереже пришлось разбирать часть стены, чтобы выудить оттуда Савелия.

Едва вырвавшись на свободу из верандной щели, Савелий дал стрекача. Мне не пришлось даже отстаивать свое превосходство в драке с этим типом.

А все потому, что в доме с Савелием жила еще одна кошка – старая стерва по кличке Катька. Когда Савелия принесли в дом уже почти взрослым котом, она на него, беднягу, накинулась как мегера. Поток ее кошечьих ругательств слышно было даже через улицу. Таких сочных выражений мне за свою жизнь больше не приходилось слышать ни разу.

Я всю сцену наблюдал, сидя на старой березе, на старом скворечнике, в котором со дня моего появления в доме не поселилась ни одна пичуга. Освещенная люстрой комната с огромным панорамным окном была как на ладони. Несчастный Савелий забился в угол, жалобно мяукал, склоняя большую красивую голову набок, и под конец обделался. Но Катька была неумолима – она не желала признавать Савелия за своего. Посему белопузого красавца подняли на руки и унесли, а из-под хвоста у него сыпались какашки – признание собственной ничтожности. Я никогда не говорил Савелию, что видел его унижение. И так до конца и не понял, почему он не попытался отстоять свое достоинство, почему сразу униженно замяукал, почему забился в угол?

Итак, по одну сторону от нашего дома жил Савелий, а по другую – Лиза. Кличка к ней подходила необыкновенно. Роскошная кошка с пышными формами и еще более пышной шерстью, пятнистая, с мордочкой (так и хочется сказать – лицом) необыкновенной красоты. Глазища как блюдца – чистой незамутненной изумрудности – аккуратные ушки, маленький розовый носик, ротик тоже маленький, всегда поджатый, и всегда изумленный, полный наивности взгляд. Со всеми одинаково ласковая, достойно степенная, полная царственности – она с самого утра каждый день сидела на подоконнике и смотрела на улицу с мягкой доброжелательностью. Никогда не скажешь, что свое детство она начала беспризорным котенком: Аглая нашла ее у порога своего магазина (почти как меня, отметил я про себя, слушая, как Галя рассказывает ее историю Антону), так что в некотором роде мы были с нею сходной судьбы, недаром наши дома стояли рядом. Нетрудно догадаться, что я влюбился в нее с первого взгляда. Я изнывал, я наматывал круги вокруг ее дома. Подобраться к ней я не мог – с весны во дворе Аглаи обитал полкан непонятных кровей с незамысловатым умом и незамысловатым именем Джек, и этого Джека хозяева почему-то не сажали на цепь и не пускали в дом. Даже три шага пройти по его территории теперь было невозможно, он тут же кидался в атаку, и мне приходилось прыгать с дерева на дерево, чтобы добраться до соседской крыши и совершить свой положенный путь, ибо какой-то Джек не мог помешать исполнению моей миссии. Но, увы, моя Лиза не появлялась на крыше. И все же… Хоть раз в любой кошачьей жизни бывает неожиданное все же – доброе или печальное, или ужасное – но бывает. Однажды я не успел допрыгнуть до ближайшего дерева и сорвался. Джек тут же очутился рядом – вернее, рядом со мной очутилась его раззявленная истекающая слюной огромная пасть, полная белых сахарных зубов. А в следующий миг Джек с воем мчался прочь в свою будку, и кровь била с его мокрого черного носа.

Через десять минут Джека, жалобно скулящего и несчастного, Аглая увезла на машине к ветеринару. Увезла так быстро, что не закрыла не только форточки в доме, но и створку окна на первом этаже.

О великий день! Моя Лиза неспешно высунула мордочку, потом скрылась за трепещущей занавеской, потом вновь высунула мордочку и грациозно спрыгнула на клумбу. В следующий миг я очутился рядом.