Читаем Младшая сестра полностью

У Телли хватает такта промолчать. Но через минуту она упрямо заявляет:

— Чем больше наград — тем ниже их ценность!

— В том случае, если награды разбазаривают не по заслугам, не по справедливости! — возражает Баджи. — А если награждают по заслугам, по справедливости, то остается только радоваться за товарищей.

Телли издыхает:

— От свечи, что светит в доме соседа, в твоем доме светло не станет! К слову сказать, все, кто сегодня награжден, и соседями моими скоро не будут.

— Не понимаю.

— Поработаю в театре еще год-два — и хватит!

— Что еще за фантазия?

— Не фантазия, а здравый смысл: мне нет расчета работать.

— Еще больше фантазии!

— Увы, опять здравый смысл: большего, чем я достигла сегодня, мне уже не достичь.

— Если проявишь усердие — достигнешь.

— От усердия только туфли изнашиваются до дырок!

— Сомнительные мысли!

— А по-моему — правильные… Я вот целый год пробатрачила в театре одна за двоих — не обижайся, если скажу, что из-за тебя. А результат у нас — равный.

— Уж не моя ли вина в том, что я застряла в Ленинграде?

— Я тебя, Баджи-джан, не обвиняю, но факт таков. Я устала и имею право отдохнуть, пожить в свое удовольствие. Пора! Мовсум целиком одобряет мои планы.

— Твой Мовсум!..

Не договорив, Баджи бросает трубку. Нет, не следовало звонить Телли. Стремясь рассеять неприятное чувство, Баджи задумывается, кому бы еще позвонить. Ну конечно же — Гамиду!..

— Я уже дважды звонил тебе, но было занято, — говорит Гамид.

— Я беседовала с Телли… — Баджи умалчивает о содержании разговора: как-то глупо получается — вечно жалуется на Телли и все же дружит с ней.

— Спорили, конечно, и под конец, как обычно, повздорили? — с усмешкой спрашивает Гамид.

— К сожалению, ты угадал.

— Это несложно: долго беседовать с Телли и не повздорить… А я спешил поделиться с тобой впечатлениями о наших добрых новостях.

— Новости, действительно, добрые!.. О, чуть не забыла поздравить тебя!

— И — как принято в таких случаях — пожелать мне здоровья и дальнейших творческих успехов? — В тоне Гамида снова слышится усмешка: он раздражен стандартными поздравлениями, какие посыпались ему в это утро.

— Ты, Гамид, неисправим!

— Неисправимы только мертвые. Впрочем, бывает, что исправляют и мертвых. Я прочел недавно в журнале статью, в которой покинувший нас критик Скурыдин решил исправить одного давно умершего писателя — махрового реакционера и националиста — и сделал из него демократа, прогрессиста, страдальца за народ… Правда, гораздо хуже, если живого передового человека иной раз превращают в контрреволюционера…

— Случается, увы, и так…

— Стоит ли говорить об этом сегодня, в такой приятный для нас день?

— Правду нужно говорить в любой день!

Баджи огорчена: так хотелось поговорить о радостном, веселом, а вот поди же…

Нужно позвонить брату — уж он-то, конечно, порадуется за нее.

— Я, как знаешь, плохо разбираюсь в искусстве, — говорит Юнус, поздравив сестру, — но позволь высказать все, что я думаю об этих награжденных: балует вас наше правительство сверх меры!

Час от часу не легче! Не везет ей сегодня с телефонными разговорами!

— Ты считаешь, что было бы полезнее, если бы к актерам относились хуже? — ядовито спрашивает она. — И чтоб жили они так, как жило большинство наших актеров в прежнее время? Жаль, что ты не слышал рассказов Али-Сатара и Юлии-ханум об их жизни в старом театре.

— Ты меня не поняла. Я говорю не о материальной стороне дела. Можно лишь радоваться, что наши актеры живут неплохо.

— Чем же, в таком случае, нас балуют, как выражаешься, сверх меры? Тем, что не коверкают слово «артист» и не кричат нам вслед «арсыз!» — бесстыдник! — как кричали когда-то?

— И уважению, которое актеры снискали у народа, можно только радоваться.

— Так о чем же ты?

— О слишком высоких званиях-титулах, какие раздают направо и налево. Народные! Заслуженные! Лауреаты!

— Ну, знаешь, слышать это от брата, особенно в день, когда его сестре присвоено звание заслуженной!..

— Да я не о тебе, сестра, не обижайся. И не о многих твоих товарищах, достойных поощрения, наград. Но вспомни о таких, как Чингиз: ему, я прочел в указе, присвоено звание заслуженного деятеля искусств. Скажи, сестра дорогая, по совести: правильно это, справедливо?

Баджи молчит. Да и что может она возразить? Наверно, дружки Чингиза, его покровители и подхалимы, вписали его имя в список представленных к награде.

Да, возразить Баджи нечего, и все же… Ох, уж этот промысловый народ и ее брат Юнус! Вечно чем-то не удовлетворены, требуют улучшений, усовершенствовании, роста. Правда, критика с промыслов частенько бывает правильной и полезной. Вот ведь на что уж невеликий грамотей был старик кирмакинец, а когда судил о «Тетке Чарлея», то бил в самую точку…

Поздравлениям нет конца!

Одни — искренне радуются за Баджи. Другие — отдают дань приличию. Есть и такие, что поздравляют не без зависти.

А Баджи в ответ всех благодарит. Одних — от всего сердца. Других — просто вежливо. А кое-кого — со сдержанной усмешкой. При этом, боясь, что ее заподозрят в ложной скромности, она делает вид, что приняла звание как должное.