Читаем Мистов Э.Р. Выбрать быль полностью

Пожалуй, это единственный человек, с которым я могу быть непосредственным, фамильярным, даже бескультурным, она все простит и поймет. Друг, что тут скажешь.

Мафую обошла меня по кругу так, чтобы я был между ней и таинственной, для нее, незнакомкой, выглядящей довольно мило, если подумать, и даже скромно. Протянула маленький пакетик доверху заполненный разноцветными кругляшками и прямоугольниками.

- Смотрю, - заглянул я внутрь, - тут на все случаи жизни. Знакомься, это Нагаи Шино. Шино, это Итидзе Мафую. Я тебе про нее рассказывал.

Шиноби кивнула, поклонилась на сорок пять градусов и замерла, на долгие пять секунд. Поставленная ей задача была ясна - защищать любой ценой. И она сей приказ приготовилась выполнять со всей ответственностью. Подхватив замершую в нерешительности голубоглазую девушку под руку, я направил наши стопы к школе.

- Как прошел концерт? - спросил я у о чем-то размышляющей дочери якудзы.

- Концерты, - колокольчиком прозвенел в утренней тишине ее голос, - я играла.

И все? Очень информативно. Захочет, расскажет, ну а если нет, то на то мы и друзья, чтобы помолчать о чем-нибудь.

Уже у самой школы нас затормозил окрик:

- Мафую-сан, привет!

И тут же посыпались вопросы от очень радостного паренька. Таканаси Дзюн. Просто утро встреч.

- Как прошел концерт? Что ты играла? Много зрителей было? Я смотрел твое первое выступление по телевизору! Волшебно!

Слишком много шума. Парень сделал еще шаг и хотел было приблизиться еще, но в грудь ему уперлись ножны меча. Холодные глаза Шино сверкнули предупреждающей зеленью. Мол, еще шаг и шагать тебе будет нечем. Я же, выставив как живой щит перед собой пианистку, довольно громко зашептал отчаянно краснеющей девушке на ушко.

- Не подпускай его ко мне. Он плохой! Он домогался до меня?

- Домогался? - уши девушки полыхнули малиновым цветом.

- Да! Он спрашивал, не встречаемся ли мы с тобой? Зачем по твоему? Я тебе скажу! Он явно из этих...

- Этих? - теперь покраснела и лебединая шейка.

- Этих!! - добавил я в голос значимости.

- И-и... Все не так!! - повысил голос Дзюн, заливаясь странным пятнисто-красным окрасом, - я не из них!

- А зачем тогда спрашивал? - думаю, стоит попробовать подтолкнуть их навстречу. Может сейчас, в запале, выкрикнет те самые заветные слова.

Но нет. Я переоценил его выдержку. Он свалил. Храбро бежал? И скрылся, и смылся, и дёру он дал - храбрейший Дзюн-смельчак.

- Это твоя служанка? - попробовала перевести разговор на иную тему Мафую, кивком головы с пунцовыми щеками, указала она на завязывающую тесемки чехла мечницу.

- Как ты думаешь, почему он так засмущался и убежал? Из этих, наверняка! - не поддался я, подкидывая ей пищу к размышлениям.

- У неё страшно выглядящий меч, - сверкнула искрами затаенного смеха в синеве глаз Мафую.

Разговор двух глухих. Молодые аристократы, старательно сдерживая смешки, проходили мимо, кивая, порой вежливо здороваясь, я вновь подхватил девушку под руку, как бы со стороны это не выглядело, но у меня порой возникает ощущение, что если ее оставить одну, она превратится в потерянного котенка. И кто-нибудь ее подберет.

- Встать! Поклон! Садитесь!

- Откройте учебники на странице... сегодня мы изучаем...

- Встать! Поклон!

Все повторяется вновь и вновь. Это место радует своей стабильностью и отсутствием неожиданных поворотов. Каждый раз, возвращаясь с перемены можно пребывать в твердой уверенности, что тебя ожидает лишь голос старосты:

- Встать! Поклон! Садитесь!

И голос учителя, согласно многочисленным педагогическим книгам, живой и счастливый, что ему довелось учить будущее страны, обычно начинающий со слов:

- Откройте учебники на странице...

После тщательной и, как казалось, вечной отсидки в школе, единственной прелестью которой было то, что ничего не происходило, мы, все той же торжественной троицей отправились домой. На перекрестке рядом со школой я остановился, вынуждая притормозить и девушек.

- Мне туда, - махнул я рукой в сторону станции метро.

Развернулся и неторопливо пошел, провожаемый двумя взглядами. Спокойные омуты зелени ниндзя резко контрастировали со слегка испуганными небесными маленькой пианистки, словно не с маленькой девушкой ее оставляю, а одну в темной комнате с "призрачной" репутацией бросаю.