Читаем Мистик полностью

— А ты во-он туда посмотри. И туда, — мечник указал в сторону главного входа, потом в другую, где можно было выбраться из здания сквозь пролом в стене. С обоих направлений из зарослей камыша выходили люди, вооруженные арматурой цепями, бейсбольными битами. — Очень хочу ошибиться, но в одном из хмырей четко узнается Ваха.

Щитовик присвистнул от удивления, но лицо перекосилось в гримасе отвращения и опаски. Это было плохо. Для обоих. Сразу вспомнились события, не столь уж и затерянные в днях минувших.

Ролевикам-файтерам очень приглянулось место почти в центре города, так хорошо подходящее для тренировок. Разумеется, никто не имел ничего против альпинистов или любителей пейнтбола. Да чего греха таить, некоторые любители позвенеть клинками и сами порой принимали участи в иных забавах. Совмещали, так сказать, приятное с приятным.

Но вот активные попытки проникнуть в это место личностей совсем иного типа — тут расклад был иной. А началось с того, что необитаемое, стоящее по сути на отшибе здание очень заинтересовало тех, кто промышлял толканием разнообразной дури среди полумаргинальных слоев. Тихо, стражей порядка тут днем с огнем не обнаружишь, да и в качестве передачи товара мелким распространителям место подходило идеально. Вот и понеслось.

Обнаружив тут первых любителей травки и чего покрепче, файтеры, злобно матерясь, вломили им ножнами мечей по филейным частям, да и выперли как вонючий мусор, популярно объяснив последствия повторного прихода. Поначалу помогло. Вот только жаль, что лишь поначалу.

Как говорится, пусто место свято не бывает. В заброшенное здание повалили сначала обычные торчки, потом шпана, промышляющая толканием мелких партий… Все чаще пришедшие на очередную тренировку файтеры обнаруживали так обкурившуюся и обколовшуюся шваль. Смекнув, что так и визита правоохранителей можно дождаться, особо инициативные парни решили четко и качественно проучить тех, кто своим присутствием сильно поганил местность.

Долго ли, коротко ли, но ролевики из файтеров ухитрились подготовить западню местной шпане, вытащив тех всем скопом туда, в окрестности здания. Там и состоялась очередная реинкарнация варфоломеевской ночи и мамаева побоища в одном флаконе. Не было разве что трупов, а вот переломанные конечности и отбитые части нижней анатомии присутствовали в избытке. Ну и как апофеоз — в глотки особо наглым торговцам дурью были забиты образцы продукции. Просто так, щоб веселей вспоминалось.

Одним из, так сказать, лидеров местной шпаны и был тот самый Ваха, что во главе своей стайки укуренных шел к зданию. Ему тоже, кхм, досталось. Да так, что голос болезного разительно изменился, перейдя в подобие фальцета. Говорят, для достижения подобного тембра в подростковом возрасте делают определенную операцию… Что ж, здесь обошлись простым, но метким ударом подкованным сапогом. Так что появление этого типуса никак не могло внушить долю оптимизма двум бойцам, которые явно попали… Хорошо попали.

— Что делать теперь будем? — вздохнул коренастый щитовик, оглядывая приближающихся типов. — Звонок я уже ребятам сделал, но раньше, чем за сорок минут они вряд ли сюда доберутся. Разве что по известному номеру брякнуть.

— Ну-ну, брякни! Они и их повяжут, да и нас за компанию. Просто так, интереса ради. Один хрен мы тоже в полной сам понимаешь чем будем. А то еще запихнут в одну камеру с этими полуобколотыми, потом махайся с ними в закрытой клетке. Стопчут, гарантию даю. Тут хоть какой-то шанс есть.

— Сомневаюсь…

— А нефиг боржом пить, когда почки вот-вот отвалятся. У нас один шанс — подпустить их сюда, а потом вынести особо борзых. Жестко, нахрапом. Свалим Ваху и его шакалов, остальные могут и потеряться. Тогда уйдем. Других вариантов нет. К тому же мы в какой-никакой, а броне. Ну как, ты со мной?

— Спрашиваешь, — возмущенно вскинулся щитовик. — Своих не бросаем. Я тут одно место знаю. Хорошее, с обзором. И этим баранам в спину ударим.

— Тогда давай, показывай.

* * *

Ваха буквально исходил злобой и ненавистью к тем, кто лишил его… Ну, почти всего, что ему было необходимо. А ценил он только деньги, дурь, власть над себе подобными и мужскую силу. Больше никаких особых ценностей в его голове не просматривалось. Он привык, что все решают деньги и физическая сила. Только… денег было мало. Тогда, во время той неудачной стрелки, его самого со всеми подручными не только избили до полусмерти, но еще и пустили по ветру весь товар.

Вот этого он понять никак не мог. Пыжился, пытался напрячь изъеденные герычем мозги, но не получалось. Ну не укладывалась мысль о том, что любимое вещество могут взять и выкинуть. Не отобрать, чтобы потом продать. а просто выкинуть, как ненужный мусор. От этого еще больше подступала злоба.