Читаем Мистерия полностью

Ноги шагали вперед, колыхался рваный подол, шуршала ткань превратившегося в лохмотья тулу. Босые и пыльные ступни, давно немытые волосы, грязное лицо. Воду в ладони взять не удавалось – сложная субстанция, подвижная – первоэлемент. Нечасто, а если уж говорить начистоту, то совсем редко (чтобы не портить настроение) Тайра задавалась вопросом, сможет ли она хоть раз умыться или так и помрет чумазой? Хотя, какая разница, каким помрешь – чистым или грязным? Земле – ей все равно, а чтение Тайре было куда важнее умывания, и поэтому с водой она практиковалась нечасто. Вот только стыдно, если путник встретится – как в глаза смотреть?

Подумала и фыркнула от собственной глупости. Другим смотрела? Со стыда не треснула?

Мысли вновь вернулись к прочитанному – на этот раз тому, что глаза впитали в преддверии ночи, когда в окно били последние вялые лучи заката. О душе. Первый раз о душе, хоть и не по теме; сердце заколотилось быстрее. Информация была важной, очень важной – такую стоило хранить, даже если не пригодится. В воображении всплыли с тщанием выведенные на странице крупные буквы.

«Душа умершего уходит не сразу. Тело покидает быстро, но мир, в котором пребывала, – нет. Какое-то время душа ждет, не позовет ли ее кто назад, не окликнет ли? Не пришлет ли кто лоскуток Любви – первородной и безусловной, не протянет ли невидимые руки? Если подобное случится, душа может вернуться – на выбор ее повлиять нельзя, но заботу проявить можно, а вот ежели все вокруг плачут «Умер, мол… зачем же ты умер? Оставил нас…», тогда душа обижается и уходит, потому что более в нее никто не верит, и никто в ней не нуждается. Но покуда люди отрицают в умах смерть…»

Смерть. Отрицают. В умах.

Как все сложно и запутано. Может, она могла позвать душу Кима назад? Если бы знала… Сколько держится душа в том мире, где жило тело, – долго? Или всего несколько часов? Она бы позвала. Надрывалась бы, кричала, звала, тянула бы невидимые руки бесконечно далеко, лишь бы ухватить – ни за что бы не поверила в Смерть, не дала бы той повода совершить обряд.

Если бы знала про Кима.

И если бы предварительно прочитала эту книгу – бесценный, по мнению Тайры, талмуд.

Учитель говорил, что все приходит вовремя, но она до сих пор не могла в это поверить. Вовремя – это когда прочитал что-то важное, а следом событие, и ты готов действовать. Но не когда событие уже свершилось, а прочитать о нужных действиях ты смог лишь через месяц. Это не вовремя. Нет, никак не вовремя.

Тайра горько вздохнула. Втянула бесцветный воздух Криалы, выпустила его наружу и в который раз с сожалением подумала о том, что уже не помнит ни запаха прихожей Раджа, ни дух гуртовой каши из чугунного горшка на печи, ни того, какими ароматами пропитан уличный вечер на Серинда-Бо. Даже флер апельсинового масла, который Сари постоянно наносила на кожу, стерся из памяти.  Все побледнело, все. Наверное, запахи помнит не нос, не рецепторы и даже не физическое тело - запахи чувствует и помнит душа. А ее нет.

Когда некоторое время спустя ей встретился дух светящейся эксцентричной, увешанной, как парадный одногорб, амулетами женщины и попросил проводить его в Каратуну, Тайра лишь покачала головой.

- Ты сама. А я ищу другого. Не могу терять времени, прости, флембора. - (*Флембора – в переводе с арханского «Уважаемая, достойная») И, несмотря на уговоры и увещевания о щедром вознаграждении, двинулась прочь.

*****

Нордейл. Уровень 14.

Лысый хребет горы, пустынный пляж, бесконечная одинокая шелестящая травой поляна – это нормально.  Пустым может быть лес, долина, лог или ветреный перевал, но никак не город. Пустой город – это ошибка, признак беды – природной или человеческой.

Сколько себя помнила, она всегда мечтала о свободных от людей улицах. Выбраться на пробежку в парк, где не обгоняют со спины бодрые, мельтешащие новыми спортивными костюмами и голыми тугими икрами бегуны. Выйти в самый центр дороги, зашагать по двойной сплошной, а навстречу ни одной машины, посидеть на остановке, рядом с которой шуршат золотые осенние листья, а на лавочке никого. Тогда казалось, (а кому бы ни казалось?) что пустой город – это романтично, загадочно, здорово. Ведь тихие улицы пахнут мистикой, звенящим ожиданием, разлитым в воздухе прозрачным временем – они принадлежат тебе, тебе одному - королю мира! Разве не здорово?

Не здорово.

Теперь Бернарда понимала, почему, и романтичным пустой Нордейл ей больше не казался.