Читаем Мистерия полностью

- Хотела сходить на Магию – поговорить с Марикой и Майклом.

- Поговори, дело хорошее. А потом отдохни – тебе надо.

Дина рассеянно и согласно кивнула. Ей надо, да, им всем надо.

- Мне бы только фото – ее или его. А то ведь не знаю, куда перемещаться.

- Может, сервала тебе показать?

- Чтобы я вывалилась из ниоткуда и наступила прямо ему на хвост? - Даже будучи занятым, Начальник не разучился шутить. – Он же мне полруки оттяпает.

- У сервалов короткие хвосты.

- И зубы тоже короткие? Что-то мне от этого не легче.

- Ну, хорошо, покажу тебе Марику. А насчет бумаг для отряда не беспокойся. Вообще не беспокойся – к утру все будет.

Он улыбался. Работал, был погружен в процесс с головой, едва имел свободный микрон мозга, чтобы думать о чем-то, помимо строительства инкубаторов, и при этом продолжал улыбаться. Невероятный человек. Да кому она врет? Не человек вообще…

Через минуту он моргнул и удивленно спросил – вышел из режима «зависания».

- Ты все еще здесь?

- Жду обещанное фото Марики.

- Ах, да… - Дрейк потер лоб и рассеянно стряхнул с пальцев светящееся кольцо знаков. Повернулся вбок и вызвал в воздухе портрет девушки с темными густыми волосами и кофейного цвета глазами. – Марика Леви. И напомни сразу - я обещал показать тебе что-то еще?

- Да, вид на мир Уровней с Луны, то, как размножаются снежинки, полет над океаном в звездную ночь и восьмое чудо света не позже завтрашнего полудня.

Она шутила, конечно, шутила и улыбалась тому, что иногда введенный на секунду в замешательство Дрейк начинал выглядеть совсем как человек. Чудесный, забавный, растерянный и, кажется, такой простой…

- А ну-ка брысь отсюда!

- Все-все, ушла. Вечером жду дома.

- Я…

- Все равно жду дома.

Тяжелая дверь «Аквариума» поддалась неохотно; за спиной незло фыркнули.

*****

Они понравились ей сразу: по-неземному спокойный Майкл, излучающий вокруг себя сбалансированную ауру гармонии мира – понравились его вдумчивые серые глаза и всегда готовые улыбнуться губы; то, как он изредка поглаживает переносицу. Симпатичной показалась и чуть более взбалмошная Марика – красивая, эффектная женщина, по непонятной причине вместо вечернего платья, подходящего к ее изысканному макияжу и волнами завитым волосам, одетая в широкие бежевые штаны, тяжелые для ее ступней ботинки и мужскую клетчатую рубаху, перетянутую на поясе ремнем. А уж что говорить про Арви – длинноухого красавца с желтыми, как плавленый мед, умными глазами. Не животное, а молчаливый, все понимающий с полуслова спутник. А она еще боялась…

- Этот Уровень бесконечен и прекрасен по своему устройству. Пейзажи здесь никогда не повторяются, если нет на то осознанного желания путника, но путники чаще всего не задерживаются здесь на столь долгий период, чтобы понять тонкость мироздания, – им почти не интересно, откуда берутся горы, долины, бесконечные вечнозеленые леса и эти ледники.

Майкл отвечал на заданный ранее Бернардой вопрос; изредка ворошил сунутые в костер почерневшие картофелины длинной палкой, поворачивал их к углям то одним, то другим боком.

- Сюда приходят немногие. Лишь те, кто действительно хочет понять истинную природу самого себя, разобраться в желаниях, услышать внутренний голос. Чаще всего несколько человек в месяц – не особенная забота для проводника, так что будни у нас тихие. – Он улыбнулся вроде бы самому себе, но его улыбка тут же отразилась в глазах Марики и, кажется, даже в теплом вечернем воздухе, густо напоенном ароматом сосновых веток, многотравия и стелющимся к западу дымом. – А сейчас и вовсе никого нет, всех эвакуировали. Так что, совсем тишина. Печем картошку, иногда жарим мясо, отдыхаем и говорим о жизни.

- Да, сейчас все о ней говорят.

Она уже рассказала им о приказе Дрейка, о необходимости собирать вещи, о скором переселении в другое место и теперь крутила в пальцах алюминиевую кружку, глядя на лежащие пластами на дне разбухшие чаинки, и наслаждалась запахом мяты и листьев смородины. Надо же, здесь растет такая же. И вообще… Сосны, потрескивание поленьев, лучи отгоревшего на сегодня солнца – все это напоминало ей картинки из прошлых лет, ворошило память. Вспоминался лагерь, куда дважды мама устраивала ее в отряд, – вроде как отдыхать, но на деле целый месяц спорить с девчонками по палате о том, кто следующий моет деревянный пол, изнывать от тоски, бродить по почти невидимым в траве тропкам в одиночестве. Подбирать шишки, кидаться ими в стволы, слушать птиц и мечтать о том, чтобы в одиночку удрать к речке. Иногда получалось, иногда нет. Почти всегда попадало от вожатого.