Читаем Мистерия полностью

Кот… Интересно, кто-нибудь позаботится о коте? Да, конечно… он зря беспокоится. Лишь бы не носили цветы – он их терпеть не может…

Сделав последний, как ему показалось, вдох и беспрерывно ощущая, как ему в тело пытаются вонзиться тонкие царапающие иглы, Лагерфельд улегся на землю, свернулся калачиком, подтянул колени к груди и закрыл ладонями лицо.

*****

Тайра сидела на коленях неподалеку от «змеиного» клубка – черного, облепленного земляными демонами-червями шара и, не останавливаясь, шептала. Лицо ее было бледным, губы беспрерывно шевелились, веки, как у человека в припадке нервной болезни, наполовину прикрылись.

А внутри шел процесс: вытянуть шевелящиеся белые нити наружу, прорастить их – пробить сквозь запечатанный в физическом теле сосуд, протянуть в огромном количестве – десятки-сотни, чтобы хватило, - сквозь астральный контур, затем сквозь эфир, после через ауру…

Неужели она не успела? Их слишком много, необычайно много – со всего Коридора здесь собрались? Может, Стива там уже нет, может, там осталось лишь бездыханное тело, и все напрасно? Эти мысли, путавшиеся в совершаемых ей процессах, как мухи в паутине, - она гнала прочь. Нет, она успела, должна была успеть, ведь не зря торопилась! Дальше-дальше-дальше…

Еще больше нитей – давай же, душа желтоглазого знахаря, откликнись и помоги ей! – выпусти их наружу, выпусти все разом, покажись воочию, защити собственного носителя…

Когда Тайре показалась, что она истратила все набранные силы и попросту не сможет довести начатое до конца, вокруг – так неожиданно, как это случилось в тот день с принесшим ее в Коридор муаром, - вспыхнул свет. Прямо из змеиного клубка, из центра шара и осветил все на многие дулиты вокруг. Свет этот ослепил и ее, заставив упасть на спину и спрятать лицо под ладонями, а теней заставил заверещать так громко, что вместе с ними, будто в агонии, закричала сама Тайра.

И крик ее смешался с победным всхлипом.

Получилось! У нее получилось!

Стив лежал на боку, как пытающийся спастись от ночного кошмара ребенок. Макушка уперта в рюкзак, второй у груди, зажат коленями, позвоночник скручен, как у забившегося в слишком тесную норку зверька, и костяные, почти деревянные от напряжения кисти рук.

Она попыталась оторвать их от лица, но те поддались не сразу – Тайре казалось, она пытается справиться с древесными закаменевшими корнями.

- Все! Все, слышишь? Они ушли… Все до одного ушли.

Вокруг вот уже минуту никого не было.

«И не будет», - она знала это наверняка. Потому что ее идея сработала, а знаний на ее осуществление хватило.

- Слышишь меня? Стив, посмотри на меня, открой глаза.

Когда не без усилий его руки все же удалось отнять от лица, она увидела, что покрытые рыжеватой щетиной щеки мокры от слез.

- Эй, все хорошо, слышишь?

Затрепетавшие веки, покрасневшие белки глаз, остекленевшие от ужаса зрачки.

- Тайра?... – Его голос показался ей изнеможенным старческим хрипом. – Это ты, Тайра?

- Я. Я вернулась.

- Вернулась…

И она обняла лежащего на земле мужчину. Прижалась к его плечу щекой и погладила по густым, засыпанным песком волосам.

Даже спустя несколько минут ему все еще приходилось объяснять детали так же тщательно и терпеливо, как несведущему младенцу, – сказывались последствия пережитого страха.

- Так ты не создала дополнительный защитный слой?

- Нет! Я вообще дополнительных слоев не создавала – боюсь, они бы не сработали, - но я просто выпустила свет твоей души наружу. Прямо сквозь физическое тело, сквозь тонкие тела, понимаешь?

- Нет. – Он осоловело мотал головой. – Ведь тени же и летели на него – на этот свет, разве нет?

- Да, но не на сам свет, а на его шлейф… как бы запах. Самого света они видеть не могут, только чувствуют его, так как душа у каждого человека изначально упрятана в некий… сосуд, и он очень плотный. А сам душевный свет для них не менее губителен, чем твой шокер. Даже больше, куда больше!

- Но Дрейк наоборот пытался его скрыть.

- Да, скрыть «запах». Твой… Правитель, - она вновь не нашла верного слова для Дрейка и использовала наиболее, по ее мнению, подходящее, -  правильно думал… в целом, понимал, что создания Нижнего мира его учуют, как чует и сам Коридор.

- А теперь?

- А теперь ты весь светишься. Все вокруг белое, оно их слепит, жжется, заставляет удирать без оглядки, потому что почти сразу же убивает.

Лагерфельд долго пытался переварить услышанное, мотал головой и зачем-то крепко держался, как за спасательный круг, за собственный рюкзак.

- Но ведь тот муар, который забирал у тебя душу, - разве он не обжегся?

Правильный вопрос, хороший; Тайра закивала.

- Он бы обжегся, если бы не забрал ее вместе с защитным сосудом. Ни одна тень не посмеет выпустить душу как таковую из оболочки - побоится. Наверное, это делают как-то в другом месте, я не знаю…

Кажется, он начал улавливать смысл.

- То есть ты сделала так, что моя душа теперь светит на многие мили вокруг?

- Мили – это далеко?

- Далеко.

- Тогда да. И эта барея…

- Батарея. – Механические поправил он.

- …батарея бесконечна! Представляешь? Ее не нужно подпитывать, потому что это ты сам. Твое ядро, твой стержень.