Читаем Мистер Совершенство полностью

Из-за своей лживой матери Лэклен с маниакальным упорством придерживался старинной пословицы «Честность – лучшая политика», и, несмотря на то, что время проникнуть в секреты Кили еще не пришло, он чувствовал необходимость узнать, из-за кого или чего в ее глазах появляется страх. Это нужно сделать, пока их отношения не зашли слишком далеко. Уже несколько дней Кили не проявляет болезненной реакции на его шутки, и ее живой, непосредственный характер все больше нравится ему.

Услышав тихий стук, Лэклен бросил последний критический взгляд на убранство ванной и открыл дверь. Перед ним стояла Кили в светло-голубом банном халате.

– Я уж начала думать, не утонул ли ты, – сказала она, плотнее запахивая халат.

Лэклен пытался вникнуть в ее слова, но это оказалось невозможным. Она выглядела как опытная соблазнительница и в то же время как трогательно ранимая девочка-сиротка.

Он никогда не встречал женщины, которая была бы соткана из стольких противоречий. Кили представала перед ним то здравомыслящей городской девушкой, то превращалась в беззащитного ребенка, готового броситься наутек при первом признаке опасности.

К счастью, единственная опасность, которая может грозить ей, возникнет в том случае, если Лэклен не справится со своим либидо. Обычно ему удается контролировать себя, но сейчас он с трудом владеет собой.

Однако, если она предпочитает не спешить, он подчинится, даже если умрет от вожделения.

– Нет, я просто проверял, все ли в порядке.

Кили вошла в ванную и почувствовала нежный аромат яблоневого цвета. Она пользовалась фруктовым шампунем, и, уехав в Сидней, Лэклен поедал корзины яблок, чтобы насладиться запахом, напоминавшим ему о Кили. Смешно, конечно, но разве он виноват? Она совершенно вскружила ему голову.

Лэклен с удовольствием наблюдал за ее реакцией. Несмотря на то, что он чувствовал себя глупо, уставив ванную свечами и цветами, восторг, вспыхнувший в глазах Кили, обрадовал его.

– Просто невероятно! – тихо произнесла она, беря его за руку. – Никто никогда не делал для меня ничего подобного. Спасибо.

Лэклен сжал ее пальцы.

– Наслаждайся.

Кили не могла отвести от него глаз. Она была сражена: свечи, лепестки яблоневого цвета в ванне, пушистое белое банное полотенце, тихая музыка...

– Лэклен, я... я...

– Ш-ш-ш! – он приложил палец к ее губам. – Увидимся позже.

Когда Лэклен закрыл за собой дверь, Кили сняла халат и погрузилась в благоухающую воду. Слезы выступили у нее на глазах. Она не знала, вызваны ли они благодарностью или более глубоким чувством, в котором она не осмеливалась себе признаться.

Нежась в ванне, Кили пыталась расслабиться, воображая, что покачивается на океанских волнах, или сидит у журчащего водопада, или плавает с игривыми дельфинами. Однако в ванне методы релаксации оказались такими же неэффективными, как и в постели.

Каждый раз, закрывая глаза, она видела перед собой Лэклена – его улыбку, блеск глаз после поцелуя. Бесчисленные образы проносились перед ней, напоминая, как сильно она хочет его.

И как бы ей хотелось отбросить опасения и открыть свое сердце для любви.

Да, наконец она признала это, несмотря на весь свой реализм, внутренние протесты и опасения.

Влюбленные женщины делают глупости, в чем Кили неоднократно убеждалась на примере подруг и коллег, не говоря уж о самой себе. Странно, но то, что она собирается сделать сейчас, нельзя назвать глупостью. Их взаимное влечение возникло с первой встречи. Если бы у нее была хоть капля веры в гороскопы, она бы сказала, что это судьба.

Сделав глубокий вдох, Кили затянула пояс халата и вышла из ванной. Час пробил. Она не отступит и не струсит. Не будет сомневаться, понравится ли ему ее тело, и не будет думать о том, сможет ли возбудить его.

Она хочет Лэклена, и если он хотя бы наполовину соответствует созданному ею образу, то примет ее такой, какая она есть.

– Лэклен?

Тишина показалась ей странной. Пока она принимала ванну, опустился вечер и в доме стало темно.

– Я здесь.

Кили пошла на голос в комнату, которая, вероятно, была третьей спальней.

– Что ты еще приду... – она замолчала на полуслове при виде того, что открылось ее взору.

– Я решил, что после ванны тебе захочется сделать массаж, – сказал Лэклен, указывая на накрытый толстыми полотенцами стол, стоявший в центре комнаты.

Кили вошла в спальню, изумленно качая головой. Впечатление, произведенное на нее ванной комнатой, померкло при виде яркого огня, горевшего в камине, и шампанского, охлаждавшегося в ведерке со льдом. В воздухе пахло лавандой, откуда-то раздавалась томная мелодия саксофона. Кили могла бы безвылазно провести месяц в этой комнате, если бы в ней находился мужчина, который сейчас смотрел на нее с гордой улыбкой на красивом лице.

– Если ты пытаешься соблазнить меня, то тебе это удается. – Кили улыбнулась и подошла к массажному столу.

Лэклен покачал головой.