Читаем Мистер Слотер полностью

— Очевидным образом вы чувствуете, что отданы на произвол этих двух человек. Тем не менее я предполагаю, что эту… договоренность инициировали вы? Я не могу одобрить ничего подобного. Джентльмены, перед Богом умоляю вас оставить вашу алчность и поступить так, как будет лучше для общего блага. А именно — доставить вашего узника соответствующим властям в Нью-Йорк. Наградой за это вам послужит знание, что вы правильно поступили по отношению к своему собрату-человеку.

— Заставьте их поклясться! — прошипел Слотер. — С рукой на Книге!

— Этого не будет, — торжественно ответил проповедник. — Я, имея ограниченный ум, не понимаю их мотивов, однако Бог, ум неограниченный, знает их. Единственное, что я могу сказать: не дайте жадности завести вас в бездну разрушения. Отвезите этого человека, со всем должным к нему уважением, в Нью-Йорк, как вам было поручено, и расстаньтесь с ним. Помните, что Христос проявлял милосердие к самым жалким человеческим обломкам. Не следует ли и нам пытаться жить так же?

— Вот верно! — энергично закивал Слотер. — Милосердие! Слушайте проповедника, джентльмены, он дело говорит. Как по-вашему?

— По-моему, — сказал Грейтхауз, — пора тебе снова надеть цепи.

Обремененный кандалами, цепью и тяжелым ядром, Слотер опустился на пол спиной к стене и закрыл глаза. Джеймс понюхал воздух и зарычал в его сторону. Снаружи все так же непрестанно шумел дождь. Мэтью заметил, что кое-где протекает крыша, и Том расставил под протечками горшки. Преподобный Бертон попросил Грейтхауза принести к столу Библию и прочесть из Первого Послания к Тимофею, что Грейтхауз и сделал без каких-либо сетований. Том начал оттирать миски и ложки золой, и Мэтью стал молча ему помогать.

Когда посуда была вымыта, Том снял с книжной полки коробку и открыл ее перед Мэтью.

— Играешь? — спросил он, показывая набор грубо вырезанных, но вполне пригодных фигур из темного дерева и из дерева посветлее. Мэтью кивнул, удивляясь и радуясь, что в этих Богом забытых лесах нашлось одно из самых любимых его развлечений. Том притащил потертую шахматную доску из буфета в глубине комнаты, они с Мэтью сели друг напротив друга у камина, поставили доску с фигурами на маленький столик и начали войну.

Первую партию Мэтью выиграл легко. Вторая пошла труднее, чем ожидалась, и Мэтью понял, что Том учится быстро, потому что в процессе борьбы Мэтью потерял ферзя, оборона короля была под угрозой, а кони Тома угрожали устроить хаос. Но опыт взял свое, и Том, кивнув, перевернул своего короля, когда тому некуда было деваться.

Во время третьей партии Мэтью заметил, что Том то и дело наклоняется и почесывает или гладит собаку, лежащую у его ног. Между этими двумя явно была сильная связь, и в какой-то момент Том поднял Джеймса к себе на колени и чесал ему спину, пока Мэтью раздумывал над очередным ходом.

— Отпустишь его? — спросил Том тихо, чтобы не услышал ни Грейтхауз, занятый чтением Первого Послания к Тимофею, ни похрапывающий на полу Слотер.

Мэтью понял, что Том говорит не о слоне, к которому подкрадывались две ладьи.

— Нет, — ответил он так же тихо.

— Убьешь?

— Нет.

Том подождал, пока Мэтью сделает ход, а потом сказал:

— Может быть, придется.

Третья партия тоже завершилась победой Мэтью, но сперва многим солдатам всех рангов и родов войск пришлось пожертвовать жизнью ради своих генералов.

Грейтхауз закончил чтение, преподобный Бертон одобрительно кивнул, Джеймс соскочил с хозяйских колен и свернулся на своей соломенной постели. Мэтью полез в жилетный карман, достал кожаный мешочек с завязками, который купил, чтобы уберечь от стихий часы — подарок Кэтрин Герральд. Том с интересом смотрел, как он открыл мешок и посмотрел на циферблат, убедившись, что уже почти восемь вечера.

— Вставай! — Грейтхауз взял шляпу и плащ и весьма чувствительно пнул Слотера в самый любимый кусочек людоеда — в ягодицу. — Спать пора.

Бертон зажег новую свечу и вставил ее в жестяной фонарь с пробитыми отверстиями. Мэтью, держа пистолет под плащом, взял у него фонарь, и процессия, состоящая из Грейтхауза, Слотера и его самого двинулась в дождливую тьму навстречу тяжелой ночи, в которую ни один из конвоиров не поспал и на голландский пенс, зато арестант храпел, как на королевских простынях.

С рассветом дождь превратился в мерзкую морось, а серые тучи цеплялись за ветки деревьев. Том вышел из хижины в сопровождении Джеймса, чтобы помочь запрягать. Слотер без сопротивления позволил засунуть себя в фургон, где лег на пол в позе молчаливого наблюдателя. Грейтхауз поднял свой плащ, выжал и надел на плечи — мокрый плащ на мокрый сюртук на мокрую рубашку. Залез на свое сиденье и взял вожжи, в то время как Мэтью снова досталось следить за арестованным. Но если судить по виду, то от Слотера неприятностей ожидать не приходилось. Глаза у него опухли со сна, и зевал он так, что мог вывихнуть челюсть.

— Удачи вам! — сказал им вслед Том, повернулся и взошел на крыльцо хижины, сопровождаемый Джеймсом.