Читаем Мистер Селфридж полностью

Селфриджу вообще было свойственно порой противоречить самому себе. В поддержку запущенной принцем Уэльским массовой кампании «Покупайте британские товары» он пригласил в Лондон мэра и главу ассоциации ножовщиков Шеффилда, предоставив им шесть тысяч квадратных футов площади для выставки стальных товаров. В то же время, однако, он выставил в витринах драгоценности на миллионы фунтов в футлярах из непробиваемого стекла. Трудно объяснить, что именно заставило Селфриджа позиционировать себя как «короля камушков», когда безработица была на самом пике. Зрителей было много – двадцать семь тысяч человек собрались в магазине, чтобы посмотреть, как команда американского чемпиона по игре в бридж Эли Калберстона играет против британского чемпиона Папаши Бизли в звуконепроницаемой комнате, и почти столько же пришло на конкурс «Мисс Англия», проходивший в «Селфриджес», – но покупок совершалось мало. Показатели падали. По Сити пошли шепотки. Распространялись и слухи о крупных проигрышах Селфриджа за игорными столами во Франции.

К тому времени попытка Дженни Долли проникнуть в мир моды окончательно провалилась. Закрытие ее магазина совпало по времени с окончанием ее романа с Гарри Селфриджем. Одним туманным утром в марте 1933 года она попала в автокатастрофу под Бордо, в результате которой получила черепно-мозговую травму и страшные раны на лице. Ее карьера femme fatale была окончена, а ее знаменитые драгоценности той же осенью пошли с молотка. Вырученные деньги она потратила в числе прочего на пластическую операцию. Общая сумма составила всего триста тысяч долларов, и сама Дженни со слезами признала, что «люди получили красивые вещи почти за бесценок». Среди проданного были черные жемчуга, некогда принадлежавшие Габи Деслис, и «кубик льда» – алмаз в пятьдесят одну целую семьдесят пять сотых карата, который Гарри Селфридж купил для Дженни в 1928 году.

В Лондоне уже открыто обсуждались финансовые затруднения самого Гарри: на ежегодном собрании возмущенный акционер спросил о «счете председателя», перерасход которого составил сто пятьдесят четыре тысячи семьсот девятнадцать фунтов. Селфридж встал и ответил: «Я разберусь с этим в самом скором времени. Я признаю свою неправоту». Проблема была в том, что разобраться было невозможно. Он задолжал денег и Греческому синдикату, главу которого тоже затронула Великая депрессия. Многие крупные игроки – партнеры Николаса Зографоса – вышли из игры. Майор Джек Коутс совершил самоубийство в своей квартире на Парк-лейн, другие просто перестали ездить на французские курорты. Выручка казино по всей Франции упала на семьдесят пять процентов, и Синдикат начал собирать долги. Над Селфриджем нависла опасность. За его состоянием – по слухам, оно составляло более ста тысяч фунтов – теперь охотились невероятно серьезные люди. Он начал обналичивать активы: продал оставшийся участок земли на Хенгистбери-Хед и, встревожив совет директоров, потребовал несколько тысяч фунтов в качестве зарплаты за свою номинальную роль председателя «Уайтлиз» – магазина, появлялся в котором он редко. Его дочь Розали, которая надеялась, что он поможет ей с тяжелой ипотекой на Уимбл-дон-парк-хаус, была жестоко разочарована. Банк лишил Вяземских права собственности на дом, и им пришлось вернуться на Карлтон-Хаус-террас. Гордон-младший тем временем продолжал жить на широкую ногу, появляясь на страницах журнала «Татлер» то рядом со своим самолетом, то с красоткой-актрисой Энн Кордрингтон. Сотрудники универмага качали головами, приговаривая: «Яблочко от яблони недалеко падает».

Число жертв финансовой катастрофы росло. Ивар Крюгер, первый инженер-проектировщик универмага, впоследствии ставший промышленным магнатом и «самым богатым человеком мира», совершил самоубийство, чтобы избежать обвинения в рыночных махинациях.

Лишь немногие сторонние наблюдатели, глядя на безупречную работу «Селфриджес», почуяли бы неладное. А вот архитекторы и строители, работавшие над очередным расширением магазина на Дюк-стрит, не могли оставаться в неведении. Изначально новое крыло должно было состоять из четырех наземных и двух подземных этажей. Теперь из-за финансовых трудностей пришлось остановиться на втором этаже, хотя его укрепили, с тем чтобы потом достроить недостающие два. По мнению Селфриджа, работы велись слишком медленно, и ему пришла в голову оригинальная идея использовать взрывчатку. Двести граммов гелигнита прекрасно справились с задачей, убрав с пути строителей десять тонн глины.