Читаем Мистер Селфридж полностью

Словно предвестник грядущей финансовой катастрофы, в сентябре 1929 года был арестован Кларенс Хэтри, чья бизнес-империя, по некоторым оценкам стоившая больше десяти миллионов фунтов, оказалась построена на зыбучих песках. Новости о падении великого финансиста добрались до другого берега Атлантики, где индекс Доу-Джонса, едва достигший исторического максимума, содрогнулся и пополз вниз. Хэтри уже некоторое время колдовал над бухгалтерией компании, но попался он на выпуске фальшивых акционерных сертификатов. Заключенный в Брикстон без права на внесение залога, он был приговорен к четырнадцати годам лишения свободы. Некоторые финансовые аналитики предсказывали скорый крах великого рынка быков[54]. Другие на свой страх и риск игнорировали предупреждения. В октябре 1929 года Уолл-стрит погрязла в долгах. Двадцать девятого числа за несколько часов с рынка были выведены девять миллиардов долларов, и случился коллапс. Потребители в Америке и Европе еще несколько месяцев не ощущали на себе последствий краха, но крупные ретейлеры и производители, и без того взволнованные снижением спроса, обеспокоились всерьез – и не без оснований. Рецессия вскоре превратится в Великую депрессию.

В Лондоне гедонизму молодых и беспечных богачей пришел конец. Будто предвосхищая грядущие невзгоды, зима 1929 года выдалась одной из самых холодных в истории. Сотни человек умерли, а у Мамаши Кейт Мейрик, которую содержали в промозглой камере в тюрьме Холлоуэй, развилась хроническая пневмония. Селфридж отказывался поддаваться панике. Он пережил достаточно кризисов в Америке, чтобы знать, чего хотят люди в тяжелые времена – выгодной сделки и немного роскоши. Лесли Левуа, ответственной за оформление витрин, поручили сделать композиции еще более экзотическими и захватывающими, включив в них все – от недавно установленных в городе светофоров до первого в мире телевизора Бэрда. В феврале 1930 года универмаг опубликовал рекордные цифры – годовая прибыль до вычета налогов составила четыреста восемьдесят тысяч фунтов. Вечный оптимист, Селфридж сказал в интервью журналу «Бизнес»: «Как и всегда, бизнес таков, каким вы его сделаете. Утверждая, что дела идут плохо, люди сами себя вгоняют в состояние апатии. В октябре мы побили все наши прошлые рекорды в пятидесяти девяти отделах, в ноябре – немногим меньше. Новые способы продавать, новые каналы сбыта, новые рекламные приемы – все это улучшает наши показатели».

Теперь товары со скидкой можно было найти не только в «Подвале выгодных предложений», но и по всему магазину на отдельных ярких «Выгодных прилавках». Порядок на этих прилавках наводился ежечасно. Приобретенные с них товары заворачивали и перевязывали, затягивая сверху эксклюзивный «узел Селфриджа», как будто это была полноценная покупка: те, кто отоваривался за меньшие деньги, не должны были почувствовать себя людьми второго сорта. За эти специальные предложения отвечал отдельный менеджер, работавший, по словам Селфриджа, с «особыми задачами, связанными с выставлением товаров по сниженной цене в каждом отделе вне сезона распродаж». В марте магазин отпраздновал свое совершеннолетие – «Селфриджес» исполнился двадцать один год. Компания «Декка» выпустила сувенирную пластинку с «Маршем гладиаторов» в исполнении объединенных оркестров, а преданные сотрудники подарили Вождю внушительную бронзовую памятную табличку, вделанную в тротуар у главного входа. Истершаяся под ногами покупателей, редко привлекающая к себе внимание, она остается там и поныне, с квазирелигиозной подписью, в чем-то перекликающейся с «великими храмами» Золя: «Заложено сотрудниками этого универмага в восхищении перед тем, кто дал ему жизнь и поддерживал ее в период с 1909 по 1930 г.».

Итак, магазину исполнился двадцать один год, а вот о возрасте Гарри Селфриджа не могли с уверенностью сказать даже его собственные дети. «Я не хочу отдыхать, – сказал он, когда его спросили о возможном уходе на пенсию. – Я хочу продолжать – и продолжать – и продолжать».