— Нет. Не совсем так, Герман. Как я уже говорил тебе сегодня утром,это дело выходит за .рамки личных интересов и симпатий. Я просто предположил, что оба убийства как-то связаны между собой.

Я повернулся на каблуках и направился к выходу.

Голос инспектора Греди останавливает меня.

— Куда ты идешь, Герман? К себе?

Я встал перед ним,

— Нет. Я отправляюсь на поиски Джоя Симона.

И я заставлю его признаться, что его наняли, чтобы он усыпил Пат и доставил ее к Кери. Я сделаю это, чего бы мне ни стоило, даже если мне придется вышибить у него мозги.

Греди заметил, что это как раз тот случай, о котором он первый пожалеет, и добавил:

— Верните вашу бляху, Стоун. С этого- момента вы понижены в должности.

Рейхард прочистил горло.

— Это приказ, Стоун.

Греди нетерпеливо постучал по столу.

— Вашу бляху, Стоун! Вашу бляху!

Что я мог сказать ему? Что я допустил, чтобы два бандита отняли ее у меня в подъезде на Гроув-стрит? Я повернулся и быстро вышел из кабинета.

Старый Хенсон спустил меня на нижний этаж. Когда лифт остановился, я спросил у него:

— А инспектор Греди. был когда-нибудь женат?

Он утвердительно кивнул головой.

— О да, на одной маленькой рыжей ирландке. И мне кажется, у него даже были две девочки. Но все это было не вчера.

— А что произошло?

Хенсон слегка присвистнул.

— О, конечно, то, что я знаю, я слышал от других или читал в газетах. По я хорошо помню эту историю, она напоминает мою. В один из вечеров Греди вернулся домой немного раньше обычного. И если бы он дал волю своей ярости, он сейчас сидел бы в тюрьме, а не был бы инспектором и шефом.

Я вышел на улицу и посмотрел на ночное звездное небо. Мне необходимо иметь веру. У меня она есть. Мне необходимо верить в свою любовь так же слепо, как я верю в Бога.

Греди и Хенсон вытащили несчастливые номера. К тому же это происходит каждый вечер в больших отелях и маленьких, в трущобах и на роскошных виллах. Но существуют миллионы чистых и порядочных женщин. И Пат одна из них. Она честная,, она хорошая. Она верная.

И я докажу это всем во что бы то ни стало. Или сдохну. 

 Глава 9

В моей машине есть радиоприемник. Я включил его и стал слушать позывные полиции. Передачи перекрещивались: их было слышно от Манхэттена до Бруклина и Квинса. «Машина 44 — отправляйтесь по такому-то заданию. Капитан такой-то — свяжитесь с Центральным комиссариатом».

Машины с рациями пролетали по узким улицам, воя сиренами, как разъяренные коты. Аэропорты, автострады, мосты — все взято под контроль. Флики в гражданской одежде и униформе дежурили на вокзалах железных дорог, автобусов, станциях метро, на всех стратегических пунктах, начиная от востока и до запада, прочесывая все на своем пути и передавая эстафету другим после окончания смены. Арестантские всех постов заполнены всевозможными негодяями, продажными девицами, бродягами, блудницами, разыскиваемыми полицией, мелкими гангстерами, сводниками, всеми, кто каким-либо образом смог бы дать сведения об убийстве Ника Казараса.

На конце каждого волоска моих рук по капельке пота. Я был очень рад, что не я тот флик, которого спустили. Кто знает, может, вовсе и не Джой Симон прикончил Ника. Как бы то ни было, парни схватят убийцу. Это не обычная история, когда полиция ловит преступника. Тот, кто спустил Ника, сделал это по личным причинам. Начиная с самого маленького чина в полиции, с дебютанта, мечтающего о. нашивках, до самого большого чина в Центральном комиссариате, у всех в этот вечер была только одна мысль: «Надеюсь, что Провидение поможет именно мне поймать убийцу».

По дороге я остановился около антропометрического бюро, чтобы взять фотографию Джоя, используя, вероятно, последнюю возможность получить что-либо официальным путем, пока еще не стало известно о моей отставке. Большой Герман больше не флик. Теперь должен выйти приказ. Может быть, меня вообще выкинут из полиции. Нарушение субординации может завести далеко.

Я остановился на другой стороне улицы, напротив бара Эдди Гиннеса, и стал рассматривать фотографию Джоя. Я бы очень хотел показать ее Пат. Мне также хотелось показать её Майерсу. Но я очень тороплюсь. Я непременно хочу обнаружить Джоя до того момента, как Джим наложит на него свои лапы. Инспектор Греди уверен, что Джим способен на это. Джим тоже. Но они его не поймают. Они только допускают мысль, что, может быть, обе истории составляют одну.

А Джой, этот пройдоха — профессионал. Если его схватят, он постарается выкрутиться. Его адвокаты поработали бы для него.

Но если Джиму удастся поймать Джоя, он сумеет довести его до электрического стула. Мне нечего терять. Я пересек улицу и вошел к Гиннесу. Было еще рано, но бар уже полон. Красивая молодая брюнетка старалась, чтобы ее все слышали в этом баре: «Ты должен знать, что я тебя люблю»,— выводила она хриплым голосом.

Гиннес прислонил свой живот к стойке бара.

— Как дела, Герман?

Я указал пальцем в направлении оркестра.

— Откуда вы выкопали их? Ведь это старо, как мир.

— Вы пришли сюда,чтобы поговорить о музыке?

Я достал фотографию Симона и показал ему.

— Нет. Вы должны были видеть этого парня. Он приходил сюда?