— Интересно, где?

— Она не сказала.

— Дженни никогда не описывала этого парня?

— Да нет, утверждала только, что он самый красивый на свете. А разве кто-нибудь рисует своих возлюбленных иначе, за исключением Шекспира?..

— Шекспир и девочка семнадцати лет,— вздохнул Клинг.— Девочки в семнадцать лет кричат о .своей любви на каждом углу.

— Да,— кивнула Клэр,— это правда.

— Но Дженни Пег никогда ничего не рассказывала. Почему, черт возьми?

— Я понятия не имею.— Клэр помолчала'.— Послушайте, тот тип, который ее убил...

— Да?

— В общем, не подозревает ли полиция ее возлюбленного?

— Дело в том, что я первый полицейский, который услышал сегодня о личной жизни Дженни Пег,— заявил Клинг.

— Ах так! Просто он... даже не знаю, как объяснить... словом, это был не тот человек, который способен на подобный поступок. Если верить Дженни, ее парень был сама нежность.

— Но имени она никогда не называла?

— Нет. Как ни жаль.

Клинг встал.

— Мне пора идти. Вероятно, тот аппетитный запах, который доносится сюда из кухни, свидетельствует о будущем обеде?

— Скоро отец вернется,— пояснила Клэр.— Мама умерла. Мне самой приходится готовить после занятий в колледже.

— Каждый вечер? — спросил Клинг.

— Проспите?

Он заколебался, не решаясь настаивать на ответе. Клэр не расслышала, и фразу можно было не повторять. Но он пересилил свою неуверенности.

— Я спросил: каждый вечер?

— Каждый вечер что?

Нельзя было сказать, что она облегчала ему задачу.

— Вы. всегда готовите обед отцу? Или порой даете себе передышку?

— О! Конечно, у меня бывает свободное время.

— Может, вы не побрезгуете поужинать где-нибудь вне дома?

— Вместе с вами, что ли?

— Э... да... Вот именно.

Клэр'Таунсенд посмотрела на него долгим взглядом, помолчала и заявила:

— Нет, вряд ли у меня получится. Извините. Спасибо, конечно, но столько дел, знаете.

— Хорошо... Что ж..;— Клинг неожиданно для себя расстроился.— Я... э... Мне нужно идти.. Благодарю за коньяк, было очень вкусно.

— А... не за что,— проговорила она.

Он вспомнил ее слова о людях, которые сидят вместе с вами и одновременно отсутствуют: теперь он понял их значение, потому что Клэр была где-то очень далеко, и ему хотелось бы знать, где именно. Внезапно он почувствовал страстное желание хоть чем-то ее заинтересовать.

— До свидания,— сказал он.

Она молча улыбнулась и закрыла за ним дверь.

Он набрал номер а услышал сонный голос Питера Белла.

— Я тебя не разбудил? — произнес Клинг.

Разбудил,— ответил Белл,— но это ерунда. А. что случилось, Берт?

— Молли дома?

— Молли? Нет, она пошла за покупками. А почему ты спрашиваешь?

— Я, понимаешь, она просила меня кое-что проверить.

— О!

— Да. Я ходил сегодня в клуб «Темпо», а потом беседовал с некой Клэр Таунсенд. Очень симпатичная девушка.

— И что же ты выяснил, Берт?

— Оказывается, Дженни регулярно встречалась с одним-парнем.

— С кем это?

— Точно мисс Таунсенд ничего не известно, потому что Дженни никогда не называла его имени. Может, она тебе говорила или Молли?

— Да нет, насколько я в курсе.

— Очень жаль. Понимаешь, это бы уже была зацепка; Если бы мы знали хотя бы имя...

— Нет,— повторил Белл.— К сожалению...— Он внезапно замолчал и вдруг вскрикнул: — О! Боже мой!

— Что такое?

— Она действительно упоминала одно, имя, Берт. О господи!

— Какое? Когда?

— Однажды, просто в разговоре... Она была в хорошем настроении и сказала мне... Берт, Она назвала парня, с которым встречалась.

— Ну же!

— Клиффорд! Наконец-то я вспомнил, Берт! Его зовут Клиффорд!

 Глава 11

Первого подозреваемого по делу «грабителя» задержал Роджер Хавиленд.

Подозреваемого звали Сикто Фанжером: это был молодой пуэрториканец, переселившийся в город около двух лет назад. Сикто недавно исполнилось двадцать, он состоял в банде юных бездельников, именующейся «Грабители». Повеса собирался завязывать, согласившись жениться на некой особе по имени Анжелика. Анжелика была беременна,

Сикто попался на том, что избил одну шлюху и украл у нее из сумочки тридцать два доллара. Означенная девица была наиболее известной проституткой квартала, к тому же она частенько якшалась и с представителями полиции. Некоторые из них даже оплачивали ее прелести.

Несмотря на то что девка без колебаний опознала Сикто Фанжера, Хавиленд охотно бы закрыл глаза на эту историю, как обычно надеясь получить компенсацию. Многие полицейские всегда были готовы позабыть о чьей-то драке в обмен на удачно полученный конверт. Но случилось так, что в то утро, когда Сикто привели в участок, газеты только начали кричать о похоронах Дженни Пег и требовать немедленного задержания «грабителя». Так что Хавиленду поневоле пришлось дать код делу Сикто.

Испуганного парня провели в помещение, вежливо именуемое «комнатой для допросов». Хавиленд запер дверь на ключ и закурил сигарету. Сикто не спускал с него глаз. Хавиленд был крепким малым, и, как он сам говорил, редко кто мог с «им справиться. Правда, однажды ему здорово досталось в драке, но с тех пор Хавиленд до тонкости изучил свое ремесло и превратился в превосходного полицейского.