— Да просто она в газетах начиталась про этого звонаря Клиффорда, который охотится за добрыми женщинами, а вернее, за их сумочками. Скорее всего, эта мисс Эллиот — старая дева, живущая в маленькой двухкомнатной квартире. Каждый вечер она заглядывает под свою кровать и ничего там не находит, кроме горшка. Ну а вчера вечером она с этого горшка свалилась и ударилась, послечего решила хорошенько повеселиться.— Хавиленд остановился передохнуть.— А еще мне кажется, что из вас получится отличная парочка. Почему бы тебе не сделать ей предложение?

— Во вторник у тебя всегда обостряется чувство юмора,— заметил Виллис.— Значит, ты не веришь, что на нее действительно напали?

— Солнечные очки ночью — это просто гениально!

Боже мой, когда люди начинают выдумывать, они не знают удержу...

— А почему бы ему и не носить темных очков,— возразил Виллис.

— Скажешь! И еще цветные шорты. Наверное, у него конъюнктивит, у бедного дьявола,— насмешливо продолжал Хавиленд.— «Клиффорд благодарит вас, мадам». Ясно, из газеты взяла. Да разве хоть кто-то в этом городе не слышал о Клиффорде, дамском воре, и его манере оглушать своих клиенток, а потом кланяться им?

— А я полагаю, что она рассказала правду,— произнес Виллис.

— Тогда тебе остается лишь напечатать рапорт,— заключил Хавиленд.— Откровенно говоря, этот Клифф начал действовать мне на нервы.

Виллис надолго замолчал, глядя на Хавиленда.

— Что это с тобой? — спросил тот.

— Когда ты печатал рапорт в последний раз?

— А тебе какая забота?

— Просто интересно,— сказал Виллис.

— А мне интересно, когда тебя обещали сделать начальником полиции?

— Твоя манера вести беседу оставляет желать лучшего,— ответил Виллис.

Он подошел к круглому столику с пишущей машинкой, открыл ящик и вынул оттуда три листка бумаги.

— Все отсюда удирают, разве нет? — продолжал Хавиленд.— Что делает сейчас Карелла? Он тоже удрал.

— Карелла в свадебном путешествии, черт возьми,— запротестовал Виллис.

— И дальше? Ты, что ли, извиняешься таким способом? Говорю тебе, что эта Эллиот ненормальная и ее история не стоит рапорта. Пожалуйста, если тебе хочется ей верить, печатай сам, не стесняйся.

— Ты не чувствуешь желания пойти взглянуть в картотеку?

— Какое досье тебе нужно? — рассердился Хавиленд.— Звонаря по имени Клиффорд, носящего солнечные очки и цветные шорты?

— Понимаешь, от нас просто могло что-то ускользнуть,— сказал Виллис.— Ведь до картотеки три шага. И мне бы не хотелось, чтобы ты засиделся.

— Я изучил картотеку доскональна,— заявил Хавиленд.— Я лазил туда каждый раз, когда Клиффорд хватал очередную курицу. Там ничего нет, абсолютно ничего, и сведения этой Эллиот нам не помогут.

— Почему? — спросил Виллис.

— Потому! — ответил Хавиленд, качая головой.— Тебе интересно? Потому что нападение, о котором шла речь, случилось не на улице, а в ее воображении.

— Вот как? Ты в этом уверен?

— Да, все случилось в ее голове,— сказал Хавиленд.— В маленькой головке мисс Эллиот.

 Глава 2

Его плечо больше не болело.

Это было странно. Когда получаешь пулю, воображаешь, кто будешь страдать очень долго. А все оказывается совсем не так.

По правде говоря, Берт Клинг уже вполне мог приступить к работе, надев свою форму агента полицейского участка № 87. Но капитан Фрик, его начальник, сказал:

— Отдохните еще недельку, Берт... Из госпиталя вас выписали, но я не желаю об этом знать! В общем, отдыхайте.

Таким образом Берт Клинг получил недельный отпуск, и это его совсем не вдохновляло. Целых восемь дней «отдыха» начались с понедельника, а сейчас наступил лишь вторник. На улице был свежий осенний день, но Клинг, который всегда любил осень, « ему не радовался.

В госпитале время тянулось не так мучительно. Коллеги сперва навещали его, заходили даже инспектора. Ранение принесло ему что-то вроде известности, но немного погодя интерес к Клингу упал, и визиты сократились. Прикованный к своей койке, он мог мечтать только о скорейшем выздоровлении.

Он занимался гимнастическими упражнениями, зачеркивал в календаре каждый прошедший день, заигрывал с сиделками и нетерпеливо ждал, когда же опять сможет вернуться к своим обязанностям.

И вот Фрик приказал ему отдыхать еще неделю.

Он пробовал протестовать:

— Уверяю вас, капитан, что я уже здоров как бык. Я могу находиться на ногах круглые сутки.

Но, прекрасно зная ослиное упрямство Фрика, перестал спорить. Он замолчал, изнывая теперь .от скуки и мечтая снова подставить себя под пулю.

Он понимал, что было настоящим сумасшествием опять стремиться к. работе, стоившей ему раны в правое плечо. Правда, стреляли в него уже по окончании рабочего дня. Он как раз. выходил из бара, когда прогремел выстрел.

Эта пуля предназначалась одному журналисту по имени Сэвидж, весьма нескромному типу, который имел глупость задать пару скабрезных вопросов некоему молодому парню, члену давно и хорошо организованной банды. Последний немедленно известил об этом своих дружков и попросил их заняться Сэвиджем.