Читаем Миссионер поневоле полностью

Но беды с танковым корпусом, на этом, отнюдь не закончились. Не успели, наконец, выползшие из болота танки двинуться вперед, как над полем сражения появилась немецкая авиация. Встав в круг, сорок пикирующих бомбардировщиков принялись обрабатывать передний край, обрушившись, в первую очередь, на головную танковую бригаду. И тут, вместо того, чтобы рвануться вперед и выскочить из-под бомбового удара, танки попросту встали на месте. И не двигались, невзирая на рвущиеся вокруг авиабомбы. Подобного зрелища уже не смог выдержать сам командарм. Вместе с начальником бронетанковых войск армии генералом Орлом и комиссаром корпуса Латышевым, Рокоссовский, на машинах, помчался к замершим танкам. Но как растормошить их спрятанные за броней экипажи? Генерал Орел первым нашел способ. Подобрав, по пути, увесистый булыжник, он принялся изо всех сил колотить им по броне ближайшего танка.

– Почему стоите, мать вашу?! Немедленно – вперед!!!

То же пришлось делать и Рокоссовскому с Латышевым. Причем, стуча по броне, командующий всё время опасался попасть под гусеницу, если бы танкисты вдруг надумали развернуться. Перспектива, согласитесь, не из приятных. Как выяснилось, танковые экипажи были неопытными, необстрелянными. Вот и растерялись в сложной ситуации. Когда же корпус удалось-таки стронуть с места, то время уже было безвозвратно упущено. Пришлось спешно закрепляться на отвоеванных рубежах. Ни о какой Жиздре или, тем более, Брянске, речь, разумеется, больше не шла.

В общем, настроение в 16-й армии, когда туда прибыл Лев Лукич, было далеко не радужным. Лейтенант Виктор Стрельченко оказался высоким, нескладным парнем с несколько лошадиным выражением лица. Типичный образчик пресловутого «книжного червя», как про себя, определил старый чекист. Однако, вопреки подспудному ожиданию полковника, он вовсе не стремился ускользнуть в глубокий тыл. Более того. Едва разговор зашел о профессоре, как Стрельченко тотчас замахал своими длинными костистыми руками.

– Ох, уж этот Иннокентий Петрович! Всё стремится с передовой меня вытащить! О таланте, видите ли, печётся! А меня кто-нибудь спросил?! Я, может быть, Родину защищать хочу! Немцев бить! Для того в ополчение и пошел.

– Похвальное желание, – не сразу нашелся, что и сказать Лев Лукич. – Я, честно говоря, ожидал совсем иного.

– Чего именно? Что я сразу в Москву проситься начну? Не на такого напали!

– Да вижу уже. Ну, а нам, Виктор, помочь ты согласишься?

– А куда я денусь? – усмехнулся лейтенант. – Вы вон какое серьезное ведомство представляете! Стоит вам только пальцем пошевелить, и я в Москву не то, что поеду, а даже побегу!

– Ну, не стоит так драматизировать. Помочь нам вы можете и здесь, прямо на месте.

– Это было бы просто замечательно! Не хочется мне от боевых товарищей надолго уезжать. А в чем, собственно, суть вопроса? Для чего я НКВД понадобился?

– Да вот, требуется перевести один интересный документ.

И полковник протянул Стрельченко машинописную копию раздобытой Витковским инструкции (оригинал хранился в его сейфе, на Лубянке).

– Так, что здесь? – деловито переспросил Виктор. – Ого, да это на голландском!

– Вот именно. Оттого и пришлось тебя беспокоить. По совету Иннокентия Петровича, кстати говоря.

– Да понял я. Вам дословный перевод требуется?

– Желательно. Сможешь сделать?

– Конечно! Только, для начала, один вопрос. Пладью – это что?

– По-видимому, населенный пункт.

– Ага. Понятно. В остальном, думаю, затруднений не возникнет. Да, и ещё. Писать-то я от руки буду.

– Ничего страшного. Бумагу и карандаш я заранее приготовил. Можешь приступать. Только пиши, пожалуйста, поразборчивее!

– Буду стараться. Я же не на медицинском учился!

Лев Лукич и впрямь постарался обеспечить молодого лейтенанта всем необходимым. Вплоть до отдельного помещения в штабной землянке. Чтобы от работы ничего не отвлекало. Это ли сыграло свою роль или же Виктор действительно хорошо знал язык, но перевод занял у него совсем немного времени.

– Лихо, – покачал головой полковник, надев очки и изучая листы бумаги, исписанные крупным чертежным почерком. – А говорить на голландском ты так же свободно умеешь?

– Нет, что вы! Только читать. Для разговора языковая практика нужна, а где ж её взять в Союзе? Мы с Нидерландами не шибко активно контачим!

– И то верно. И последний вопрос, Витя. Ты какую должность в полку занимаешь?

– Командир минометной роты! – с видимой гордостью отчеканил Стрельченко.

– Отчего так? Я уж, грешным делом, предположил, что ты в переводчиках ходишь.

– Нет, пронесло! Я же в институте французский изучал. А голландский – это так, факультативно. Вот и получилось, что навыки мои, на фронте, совершенно ни к чему. Здесь немецкий требуется. Или, как минимум, английский – для встреч союзных делегаций. А мне ни тот, ни другой неизвестен. Можно сказать – повезло!

– Почему?

– Своими руками фашистов бью, а не с пленными в штабе канителюсь! После войны, не стыдно будет и девчонкам в глаза смотреть!

– Молодец! Ну что ж, удачи тебе, Виктор Стрельченко!

– Большое спасибо!