Читаем Мисс Черити полностью

В присутствии Энн тетушка Дженет забывалась и пропускала моменты, когда нужно было возмущаться.

Энн рассмеялась. Разумеется, у нее имелся костюм, сшитый по самой последней моде: панталоны и короткая юбочка с поперечными сине-белыми полосками. Тетушка Дженет обратила внимание на мой грустный вид.

Но она забыла уточнить, что речь шла о моде 1860 года. Фланелевый черный костюм имел устрашающий вид: с глухим обхватывающим горло воротником в складку, длинными рукавами и панталонами до середины икры под длинной юбкой. Если еще учесть, что к этому полагались купальные тапочки, резиновая шапочка для защиты волос и шляпа от солнца, получалось, что в воду я заходила, надев на себя больше вещей, чем сняла. Однако мама продолжала сомневаться, прилично ли так оголяться.

Мама сдалась, и я познала чистое незамутненное счастье; я прыгала на волнах, хотя платье надувалось вокруг меня колоколом, лежала на спине, раскинув руки и ноги, хотя тяжелый от воды купальный костюм превратил меня в уродливый бурдюк. В это время Энн цеплялась за купающихся рядом дородных дам и визжала от страха, а Лидия ожидала нас, вышагивая по бережку, укрывшись от солнца под шляпкой и зонтиком. Затем наступало время обязательной неторопливой прогулки по набережной, во время которой мы изо дня в день раскланивались с одними и теми же гулявшими нам навстречу людьми. Дойдя до конца променада, все разворачивались, чтобы снова повторить ритуал. Ближе к вечеру мы собирались в зале, где пили чай и танцевали, а мама и тетушка Дженет играли в карты с дамами постарше.

Уже на второй день на улицах Брайтона как по мановению волшебной палочки возникли поклонники Лидии. Первым появился Фредерик Андерсон, невообразимо удивившийся нашей встрече; следом — Мэтью Паттерн, тоже изумленный столь счастливым совпадением; а потом — еще пара-тройка молодых людей, которых я не знала и о появлении которых Энн сообщала, толкая меня локтем в бок. Лидия вела себя с ними высокомерно. Белыми волосами и бледной кожей она напоминала мне Снежную Королеву, а ее воздыхатели, казалось, замерзали при одном ее виде. Время от времени она милостиво позволяла кому-нибудь из них нести одну из ее вещей; но в счастливчиках тот ходил недолго. Если же кто-то имел неосторожность заговорить или улыбнуться Энн, его тотчас же ссылали за Полярный круг. Я бы даже посочувствовала этим молодым джентльменам, если бы однажды не услышала, как мистер Паттерн говорит мистеру Андерсену: «Пусть только выйдет за меня, я выбью из нее всю спесь».

Мистер Андерсон мрачно одобрил.

Всю первую неделю моя жизнь в Брайтоне не имела ничего общего с моим привычным бытом. Я забросила книги и акварель. Энн ни на секунду не оставляла меня в покое. Мы купались в море, возвращались переодеться для прогулки, смотрели, как рыбачьи лодки возвращаются в порт, прохаживались по магазинам в поисках новой ленточки для шляпки Энн. Утомившись, мы поглощали пирожные в кондитерской, перед тем как вернуться домой и переодеваться к танцам. Лидия, окруженная кавалерами, не пропускала ни одного танца, а потому не мешала сестре обзаводиться собственными поклонниками. Я развлекалась, наблюдая за интригами, легкими флиртами и ссорами между добрыми подружками. Мама играла в карты. Из-за того что ее партнерша, тетушка Дженет, должна была присматривать за племянницами, они постоянно проигрывали. К концу недели мама уже поговаривала о возвращении в Дингли-Белл. Но тут появились новые лица. В один погожий день на галечном пляже возникли мисс Дин, сестры Гардинер, миссис Картер, шестеро ее детей в матросках, их няня и гувернантка.