Читаем Мисс Черити полностью

Милая Черри, вот уже много дней я все откладывала это письмо: вначале из-за отсутствия новостей, а затем из-за того, что события стали развиваться слишком стремительно. И вот я уже пишу из моего нового пристанища, Стоунхедской школы для девочек неподалеку от Лидса. Но начну с начала, иначе Вы ничего не поймете.

Мое первое объявление в «Гардиан» осталось без ответа. Тогда миссис Гаскел, домовладелица, помогла мне составить второе: «Молодая мисс с опытом преподавания ищет место в семье или пансионе. Может преподавать французский язык, рисование и игру на фортепиано. Отличные рекомендации». Как и в прошлый раз, я оставила свой адрес и принялась ждать. Ответ пришел только в конце недели, единственный ответ от некой миссис Грамбл, оказавшейся проездом в Лондоне. Она назначила встречу в доме своей сестры и уже там рассказала, что владеет пансионом для девочек от восьми до шестнадцати лет. Расстояние от Лондона до Лидса показалось мне слишком большим, а жалование в двадцать фунтов — слишком скромным. Но выбора у меня не было.

Миссис Грамбл — вдова. Она производит впечатление почтенной дамы, хотя от нее чем-то сильно пахнет. Она страдает тиком, который ставит в неловкое положение всех, кто встречает ее впервые: каждые полминуты она хватает левой рукой указательный палец правой руки и, гримасничая, сильно сжимает его, отчего этот палец сильно искривился. Я уже привыкла и больше не вздрагиваю (если и вздрагиваю, то нечасто).

Пишу Вам из своей комнаты, которую делю с остальными: это общая спальня на тридцать кроватей. Мое место отгорожено занавеской, что дает мне немного личного пространства. На пансионе у миссис Грамбл находятся шестьдесят девочек. Возможно, Вас удивит, что кроватей всего тридцать, но объяснение очень простое: каждая кровать рассчитана на двоих.

Пора задувать свечу, милая Черри; вернусь к письму завтра. Вспоминаю Ваше доброе лицо, и Питера, и многое другое. Но лучше бы мне все это позабыть. Прощайте. Спокойной ночи.