Читаем Мисо-суп полностью

— Про кота очень интересно было, — сказал я и глотнул колы. Кола уже часа два простояла на полу, но все еще была ледяной, как будто только что из холодильника. «Ну и местечко…» — подумал я. Меня не покидало ощущение, что снаружи ничего нет, что мы находимся на какой-то изолированной от всего света территории, а судя по холоду, может быть, даже на другой планете. Я представил себе другую планету — звезду, на которой убивать людей — это не преступление. Такая звезда обязательно должна быть. Ведь даже на нашей планете при определенных условиях, например в военное время, люди, убивающие других людей, объявляются героями.

И тут я наконец-то понял, почему, стоя на холодном ветру на улице в двух шагах от полицейского участка в Кабуки-тё, я все-таки не сделал эти два шага и не пошел заявлять на Фрэнка в полицию.

«…Те люди, которые погибли в клубе знакомств, оказавшись в положении кота из психологического опыта, даже не пытались сопротивляться…»

Я посмотрел на Фрэнка и подумал, что он-то сопротивляется. Наверное, он — один из тех немногих, кто осмелился противостоять этому миру, по большому счету, ничем не отличающемуся от кошачьей клетки для опыта, в которой тебя сперва приучают к кормежке на халяву, а потом ни с того ни с сего начинают бить электрическим током. Я взглянул в лицо Фрэнка, освещенное снизу флуоресцентным светом, и понял, что именно так и должен выглядеть человек, которого жизнь изрядно помытарила, но не сломала.

— Ну что, психологический тест? — И Фрэнк, не дожидаясь моего ответа, начал по памяти задавать мне вопросы, один за другим. Я должен был отвечать только «да» или «нет». Вопросы были самые разные: от «Любите ли вы стихи о цветах?» и до «Не кажется ли вам, что ваш половой член имеет странную форму?», ну или, например, что-нибудь вроде: «Получаете ли вы удовольствие от того, что над вами издевается любимый человек?» Штук двести вопросов, не меньше.

— Интересно, правда? — с улыбкой спросил Фрэнк. — Этот тест я сам составил. Вообще-то, когда отвечаешь, нельзя слишком долго размышлять, ответы должны от зубов отскакивать, понимаешь? Это я тебе говорю как специалист. Я столько раз эти тесты проходил, что теперь разбираюсь в них лучше всех в мире!

— Ну и какие результаты? — поинтересовался я. — Я нормальный или не очень?

— Не волнуйся, Кенжи, ты психически здоровый человек со свойственными всем нормальным людям внутренними противоречиями и неуверенностью. Поверь мне, для человека гораздо опаснее быть чересчур непоколебимым в своих пристрастиях и на сто процентов знать, что он любит, а что ненавидит. Это уже в некотором роде показатель. А нормальные люди, все как один, подвержены сомнениям и живут, не зная, откуда в следующую секунду подует ветер и в какую сторону повернется под ветром флюгер.

— А ты нормальный? — спросил я.

— Конечно, — ответил Фрэнк.

Его ответ меня совсем не удивил. «Нормальный, так нормальный», — подумал я. Сегодняшний день, начиная с кусочка человечьей кожи, наклеенного на мою дверь, был переполнен неожиданностями настолько, что я уже больше ничему не мог удивляться. Я был изможден до предела, хотя спать мне не хотелось.

Было ужасно холодно. Мы сидели внутри полуразрушенной клиники. На полу валялся разный медицинский инвентарь. Эта обстановка полного раздрая несомненно повлияла на меня, я как бы эмоционально отупел. Нельзя сказать, что я вдруг почувствовал к Фрэнку симпатию или заразился от него безумием, но одно я знал точно: он тянет меня куда-то, где я никогда не был. Он, как настоящий проводник, ведет меня по нехоженым тропам, попутно давая необходимые объяснения.

— Ты, наверное, устал, — сказал Фрэнк. — Жалко, конечно, я тебе еще столько всего хотел рассказать, но ты лучше все-таки отдохни хоть немного, а то у тебя не останется сил, чтобы слушать колокол.

— Да я все равно не смогу заснуть, — ответил я.

— Боишься, что я тебя убью?

— Не из-за этого. У меня нервы напряжены очень.

— Может, съешь чего-нибудь?

— Не хочу.

— А ты через не хочу. Просто после того как поешь, сразу в сон клонит, — объяснил Фрэнк и достал из картонной коробки, стоявшей возле матраса, кофеварку. Он включил кофеварку в сеть, налил туда минеральной воды и, пока вода закипала, извлек из той же самой коробки два запечатанных стаканчика с моментальной лапшой «Рао»[34].

— Ты все время полуфабрикатами питаешься? — спросил я.

— Кажется, да, — ответил Фрэнк и засмеялся. — Но меня это мало волнует. Я вообще-то не гурман.

— А почему? — спросил я, глядя на струйки пара, вырывающиеся из специального отверстия на крышке кофеварки. — Вроде бы все любят вкусно поесть.

— Ты знаешь, в психушке меня сначала очень долго кормили насильно, а потом накачивали питательной жидкостью, поэтому я разучился понимать, что вкусно, а что нет. Это ведь вопрос вкусовой памяти, а она у меня напрочь отбита. — Он хихикнул. — Но дело даже не в этом, а в том, что, когда я ем вкусную еду, мне кажется, будто я теряю частичку себя, понимаешь? Лишаюсь чего-то очень-очень важного.

«О чем это он?»