Читаем Мишень полностью

Он замер, сливаясь с окружающей тишиной Прохладный ветерок играл волосами, но он терпеливо сдувал падавшую на глаза прядь. Наконец до него снова донеслось тихое мяуканье, на этот раз два коротких сгона, словно издавшее их существо было смертельно ранено. Или испустило последний вздох.

Мужчина перебежал плоский луг, где стояла его хижина, и углубился в сосновый бор, спотыкаясь о корни и опавшие ветки и надеясь, что выбрал верное направление. Крики стихли. Его тяжелое дыхание громом отдавалось в ушах. Он остановился. Сквозь густые кроны почти не проникали солнечные лучи. Солнце уже клонилось к западу, и здесь царил полумрак. И тишина.

Абсолютная тишина. Ни единого звука.

Немного отдышавшись, он прислушался. Ничего.

Нет, какой-то едва слышный шорох. Обернувшись, он заметил маленькую степную гремучую змею, извивавшуюся на поросшем мхом валуне. Странно, змеи обычно сюда не заползают.

Мужчина, притаившись, выжидал. Правую руку отчего-то свело судорогой, и он бросил топор на землю.

И тут снова услышал это. Совсем рядом, где-то слева.., тихий плач, точно эхо предыдущего вопля, расколовшего молчание несколько минут назад.

Теперь он двигался медленно, широкими шагами, обшаривая глазами каждый клочок земли. Впереди показалась небольшая полянка, еще залитая солнечным светом. Высокая трава слабо покачивалась на ветру.

Приветствуя весну, повсюду цвели голубые аквилегии, нежные и хрупкие, – эмблема штата Колорадо. Чудесное местечко. Странно, что в своих ежедневных прогулках по горам он ни разу на него не наткнулся.

Здесь понадобилось снова остановиться. Подняв лицо навстречу солнцу, он закрыл глаза и весь обратился в слух. На ближайшее дерево взобралась белка, задрав пушистый хвост, как маленькое знамя. Зверек негодующе трещал: характерный звук, который он быстро научился различать. Белка спланировала на тонкую ветку, немного покачалась, шурша листьями, и исчезла.

И вновь тишина.

Вот-вот совсем стемнеет – по земле уже протянулись длинные тени, поглощая свет. Скоро в лесу будет царить мрак. Такой же непроницаемый, как покрывало волос Сьюзен. Нет, он не будет думать? Сьюзен. Собственно говоря, он давно выбросил ее из головы. Пора возвращаться домой, в хижину, где в печи уже сложены дрова. Остается только поднести спичку. Последнее время он стал настоящим чемпионом по разведению огня, как в печи, так и в камине. Можно нарезать салат из помидоров и латука, купленных у Климента, и разогреть овощной суп.

Мужчина направился к лесу.

Но что же он все-таки слышал?

Еще две минуты назад здесь было гораздо светлее.

Надо быть осторожнее, иначе недалеко до беды.

Ах, дьявол! Рукав зацепился за сосновый сучок. Пришлось остановиться и отложить топор. И в этот миг он заметил проблеск чего-то желтого. И сначала даже не понял, что это. Стоял как вкопанный, тупо уставясь на канареечный лоскут.

Он стиснул в ладони топорище и пошел к этому странному бугорку, поминутно напрягая зрение, чтобы разглядеть, что там валяется на земле. Похоже на куклу…

Нет, ребенок! Лежит на животе, раскинув ноги, темно-каштановые спутанные волосы разметались по спине и закрывают щеки.

Мужчина упал на колени перед малышкой, почему-то боясь прикоснуться к ней, и наконец осторожно положил руку ей на плечо и легонько тряхнул. Но девочка не шевельнулась. Он прижал палец к ее шее. Пульс слабый, но ровный. Слава Богу, жива, просто без сознания.

Он по очереди согнул ее руки и ноги. Ничего не сломано, но возможны внутренние повреждения. Если и так, он ничем не в силах помочь.

Он бережно перевернул свою находку. Две длинные царапины через всю щеку, пятна засохшей крови. Он снова пощупал ее пульс. Бьется. Нужно немедленно унести ее отсюда.

Он подхватил девочку и, не забыв взять топор, понес в хижину, прижимая ее к груди, чтобы уберечь от низко нависших ветвей и острых сучьев. Какая она невесомая и маленькая! Не старше пяти-шести лет. И почти раздета – всего-навсего тонкая желтая майка и грязные желтые джинсы. На ногах белые кроссовки, шнурок развязался и болтается. Ни носков, ни куртки, ни перчаток. Что она здесь делает совсем одна? И что с ней случилось?

Мужчина замер. Он мог бы поклясться, что слышал топот тяжелых кованых сапог, под которыми трещал хворост. Нет, это ему чудится!

Но на всякий случай прижал к себе девочку еще крепче и заторопился. В ушах отдавались эхом шаги чужака.

К тому времени как он добрался до хижины, уже сгустились сумерки Он положил малышку на диван и прикрыл древним, возможно, старше его самого и очень теплым пледом в красно-голубую клетку. Затем зажег свет и, вдруг что-то вспомнив, подошел к двери, повернул ключ в скважине и задвинул засов. И нерешительно покосился на цепочку. Пожалуй, излишняя предосторожность не повредит.

Он накинул цепочку, развел огонь в камине, и через десять минут в комнате стало тепло.

Девочка все еще не приходила в себя. Он осторожно похлопал ее по щеке и уселся рядом. День, так хорошо начавшийся, казался непоправимо испорченным.

– Кто ты? – спросил он у малышки.