— И последнее, пока вы не ушли. На борту есть кое-какое секретное оборудование, скрытое за занавеской. Мы хотели бы попросить вас не подходить к ней слишком близко.

— Слово офицера, — произнес полковник, вытягиваясь в полный рост. — И мои товарищи тоже дадут вам слово. — Нартов посмотрел на человека с массивной челюстью, улыбающегося за стеклом иллюминатора, и впервые за все время по-настоящему почувствовал, что исполнение смертного приговора откладывается. — Я хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали для всех нас. Вы спасли нам жизнь.

— И мы рады, что вовремя прилетели, и счастливы помочь вам. А теперь…

— Мы придем через несколько минут.

Вернувшись к капсуле, полковник увидел в иллюминаторе два лица, тесно прильнувших к стеклу, как дети прижимаются к витрине кондитерской лавки. Он чуть было не улыбнулся, но вовремя спохватился.

— Надевайте скафандры, — сказал он, когда процедура прохода через воздушный шлюз была закончена. — Мы летим домой. Эти датчане заберут нас с собой.

Он включил передатчик и взялся за микрофон, чтобы прекратить поток бессвязных вопросов. Отдаленный оркестр, наигрывавший «Край ты мой зеленый», простонал и затих.

— Да, «Восток-IV», мы слышим вас хорошо. Что-то случилось? Ваше выступление было прервано. В чем дело? Прием.

Полковник нахмурился и включил микрофон.

— Говорит полковник Нартов. Это последнее сообщение. Я выключаю передатчик и прекращаю связь.

— Полковник, подождите, пожалуйста. Мы понимаем, что вы сейчас чувствуете. Вся Россия душой с вами. Но генерал хотел бы…

— Передайте генералу, что я свяжусь с ним позднее. И не по радио. — Нартов глубоко вздохнул и продолжал, держа палец на кнопке выключателя: — Я знаю номер его кремлевского телефона. Я позвоню ему из Дании.

Он быстро нажал на кнопку и вырубил приемник. Может быть, надо было сказать еще что-нибудь? Но что? Правду? Они решат, что он бредит. Кроме того, разговор могли слышать и другие страны.

— Черт побери! — набросился он на своих спутников, уставившихся на него широко раскрытыми глазами. — Майор, соберите бортовые журналы, пленку, записи, образцы, положите все в ящик. Капитан, закройте кислородный баллон и открепите, чтобы мы могли забрать его с собой. Будем дышать кислородом скафандров. Есть вопросы?

Вопросов не было, и полковник опустил лицевое стекло шлема.

— Они идут, — сказал Нильс через несколько минут. — Вот спустился последний, они закрывают шлюз. Тащат с собой массу всякого барахла, записи и тому подобное, насколько я понимаю, а у одного в руках фотоаппарат. Смотрите: он снимает нас на пленку!

— Пускай, — успокоил его Ове. — По этим фотографиям они все равно ничего не поймут. А знаете, нам тоже не мешало бы взять с собой какие-нибудь образцы. Прежде чем они поднимутся на борт, попроси полковника еще раз к телефону. Скажи, чтобы прихватил для нас немного камней и пыли — надо же что-то привезти домой.

— Образцы, доставленные Первой датской лунной экспедицией. Хорошая идея, тем более что мы сами не можем выйти наружу. Ну как, у вас все готово?

— Почти, — ответил Ове, открывая бутылку шнапса и поставив ее рядом с маленькими стаканчиками на штурманском столике. — Жаль, конечно, что не догадались захватить водку, но думаю, они оценят этот шнапс. — Он открыл один из пакетов с едой и начал доставать оттуда бутерброды, приготовленные с утра корабельным поваром. — Селедка еще свежая, им понравится, а вот и печеночный паштет.

— Если они не поторопятся, я съем все это сам, — сказал Нильс, глядя на стол голодными глазами. — Вот они идут.

Он помахал рукой в иллюминатор, приветствуя три нагруженные фигуры, с трудом пробирающиеся через лунную пустыню.

Глава 12

Копенгаген

Министр иностранных дел порылся в записях, сделанных во время совещания с премьер-министром, и нашел наконец нужное место.

— Прочитайте еще раз последнее предложение, пожалуйста, — попросил он.

— Премьер-министр с удовольствием ознакомился с вашим крайне интересным посланием и… — Секретарша перевернула страницу блокнота и приготовилась стенографировать, держа наготове карандаш.

— …и попросил меня поблагодарить вас за добрые пожелания. Он находит весьма благородным ваше предложение открыть нам доступ ко всем достижениям в области космических и ракетных технологий, а также предоставить нам право пользования вашей развернутой сетью станций слежения за космическими объектами. Тем не менее, поскольку мы не можем внести никакого или почти никакого вклада в космическую программу, мы полагаем, что с нашей стороны было бы некорректно подписывать какие бы то ни было соглашения. Все. Закончите обычными приветствиями и запечатайте. А теперь, будьте добры, прочитайте еще раз все сначала.