– Я многое о тебе знаю. Ты любишь запеченные мидии, в кофе добавляешь одну ложку сахара, любишь бегать, особенно в сумерках, и хочешь уехать из этого города, потому что тебе в нем тесно. Ты любишь писать романы, и твой последний – о путешествиях во времени; когда тебе грустно, всегда идет дождь. Еще очень много всего!

Я сидела с открытым ртом. С дождем действительно было так, но я, пытаясь найти этому научное объяснение, грешила на ответную реакцию организма: дождь – грусть, а не наоборот. В конце концов, почти все грустят во время дождя. Но в тот день, когда мой велосипед «сломался» Мардж украла деньги и я поняла, что моя душа и сердце мне больше не принадлежат, случился ужасный ливень с градом, тучи набежали из ниоткуда. Всю неделю, пока не было Илая, опять же шел дождь со снегом, и это – в середине марта. А сегодня солнце светит, словно обезумевшее от счастья, как и я.

– Откуда ты столько всего знаешь?

– Я же говорил, что наблюдал за тобой. Кое-что мне было известной раньше, но это другая история. Если бы ты знала, сколько раз я отрывал голову Филлу за его грязные мысли, четвертовал Майкла, хотя его, наверное, зря, – можно было бы просто повесить.

– Не говори так, Майкл хороший парень!

– В этом вся ты, – усмехнулся он. – В каждом хочешь видеть хорошее, даже в гнилой душе Мардж все эти годы ты отчаянно пыталась разглядеть хоть что-то светлое!

– Мудрость проявляется в терпимости к недостаткам других людей.

– Значит, я король глупцов! Терпимость не мой конек.

– Расскажи о себе.

– Что именно?

– Всё, – произнесла я, снова не в силах оторвать от него взгляд. – Для начала расскажи о своих вкусах, сколько тебе лет и откуда ты.

Илай поднял зеленые глаза.

– Мне двадцать один год, я живу в Амбре. Обожаю плавать в прохладной воде и бегать в сумеречное время, люблю итальянскую кухню, больше всего мне нравятся спагетти с цикорием, фенхелем и тунцом. Цвет… – он прищурился. – Если для машины, то однозначно черный. Мои недостатки: я воспламеняю предметы и пою в душе, а пою я ужасно! Мне тяжело сказать себе «нет», часто у меня отказывают тормоза. Я вспыльчивый и иногда сам не знаю, чего от себя ждать. Когда мне совсем хреново – просыпаются вулканы. Ах да, я сплю голым. – Мое живое воображение нарисовало картину… уффф!

Илай засмеялся.

– Думаю, на этом лучше остановиться, пока я совсем не напугал тебя.

Он опять провел пальцем по моей щеке.

Мне странно было видеть его другим. Нежным, чутким, хотя тот огонь, энергия, что всегда бурлила в нем, присутствовала и сейчас, однако не было дерзости и резкости в том количестве, что он показывал вначале.

– Иногда я заигрываюсь, но в тот раз мне нужно было объяснить свое появление, и мое поведение сделало это лучше, чем любые слова.

– Для чего ты тогда ушел?

Он посмотрел в небо, как-то грустно.

– В какой-то момент мне действительно показалось, что если я уйду, то будет лучше, – он сделал паузу, и я поняла, что он не договаривает.

– Потому, что есть очень сложные вещи, которые я не могу изменить, – Илай вздохнул. – А потом я послал все к черту!!! – выпалил он с жаром. – Я увидел, как всю неделю небо рвало то снегом, то градом, ты грустила по мне, – на его лице опять просияла улыбка, – я тоже сходил с ума без тебя; проснувшийся вулкан стал окончательным аргументом в пользу возвращения. Я эгоист и не боюсь это признать! Я люблю тебя и буду бороться за тебя до конца, сделаю всё, чтобы остаться с тобой!!!

У меня от этих шарад закружилась голова, вопросов стало еще больше.

– Ты всё это время был рядом?

– И да, и нет. Пытался найти ответ, и, как оказалось, я вовремя вернулся, – он скривился от осознания того, что могло произойти.

– Ну, ответ ты хотя бы получил?

– Нет, – покачал он головой.

Я поняла, что ничего не понимаю.

Глава седьмая

Туаты

Какая-то часть меня жаждала ответов, а другая не хотела ничего слышать, чтобы прекрасная мечта, на которую стала похожа моя жизнь сегодня, вдруг не перестала существовать. Я сидела в кресле и пила вкуснейший кофе, ожидая Илая. По приходу домой он поспешил принять ледяной душ. Счастья было так много, что мне казалось – я вот-вот начну иллюминировать.

Входной звонок коротко пиликнул, и я вдруг вспомнила, что собиралась пообедать с Нитом. Взгляд метнулся к часам. Одиннадцать-пятьдесят. Черт! Это точно он… В более глупую ситуацию я в жизни не попадала. Глубоко вздохнув, я пошла открывать дверь. Мой внешний вид был соответственный. Растянутые серые треники и майка.

Предо мной предстал Нит. Элегантные темно-серые брюки в сочетании с рубашкой цвета густых сливок, идеально уложенные волосы, подбородок чисто выбрит, в руках – трогательный букет лизиантусов. Да, и пах он тоже вкусно. Отличное воспитание Нита было налицо, он даже вида не подал, что удивлен моим внешним видом. Я виновато положила ладонь на лоб, мне стало очень стыдно. Как я могла забыть?! Не признаваться же ему, что на встречу с ним я согласилась от глубокого отчаяния; мне казалось, что если я хоть как-то не отвлекусь от мыслей об Илае, то точно тронусь умом.