Тишина сделалась настолько напряженной, что я слышала, как сглотнула Дженнифер впереди меня.

– Мистер Алфхилд? Может, вы тоже читали эту книгу и у вас есть свое мнение?

Илай занес руки за голову, и под оливковой кожей обозначились рельефные мускулы. Он выдержал многозначительную паузу.

Ну, еще бы, я предполагала, что круче сказки про колобка и «Men’s health» он в жизни в руках ничего не держал…

– Роман Хуссейни для меня – это скорее пинта для размышлений, – начал Илай задумчиво. – Он наводит на мысли, которых люди стараются избегать, побуждает вспомнить о незыблемых и очевидных, но забытых ценностях, искать истину в потоке всепоглощающего ужаса, которым пронизана каждая строка книги. Она помогает нам понять мировоззрение людей, принадлежащих к другой культуре, совершенно иному миру. Хуссейни четко показал судьбу целого народа сквозь призму судьбы двух хрупких женщин, которых объединяло лишь одно – желание жить.

Илай замолчал, на его лице было серьезное выражение. Я очень удивленно смотрела на него. Стоило признать, что если он играл, просто всё вызубрив из какой-нибудь монографии, – то делал это талантливо.

– Замечательно! – мистер Гордон впечатлённо кивнул. – Кто хочет дополнить комментарии Илая? Мисс Уинсед? – он впился взглядом в Дженнифер, и она примерзла к стулу. – Или снова Лила? Что-то ты молчишь!

– Наверное, нашу тихоню новичок поразил! – залилась противным смехом Моника.

Филл бросил на нее злой взгляд. Второй колкий комментарий за день, это уже слишком. Я стала закипать.

– К сожалению, ты не в состоянии решить задачу сложнее выбора цвета губной помады и оценки внешности индивидуума противоположного пола. Судя по тому, что твой мозг все еще находится в черепной коробке и не вытекает из ушей, я могу предположить, что ты не читала книгу и не попыталась задуматься над ее темой, следовательно, тебе тяжело понять и мое состояние.

Моника надменно вскинула подбородок.

– У меня есть более интересные вещи, которыми я занимаюсь вечерами! Но ты вряд ли меня поймешь, – она поправила волосы и подняла яркие брови кверху.

– Красота уходит быстрее, чем ты можешь себе представить, а отсутствие мозга длится всю жизнь! – отрезала я, и класс взорвался дружным смехом. Громче всех заливался Филл.

– Довольно! – мистер Гордон остановил перепалку. – Давайте вернемся к основной теме.

– Я полагаю, Моника, тебе есть что сказать по этому поводу! Какое впечатление у тебя сложилось от прочтения книги?

Я благодарно посмотрела на учителя.

– Мне она не понравилась, – попыталась выкрутиться Моника.

– Очень развернутый ответ, я ценю твое красноречие.

– А что именно тебе не понравилось? – допытывался он.

– Нет картинок! – полетели реплики из класса.

Все опять засмеялись, и Моника заерзала на стуле.

– Я ее не читала, – с недовольным лицом призналась она.

– Спасибо за откровенность, – учитель сделал пометку у себя в журнале. – Лила, – повернулся он ко мне, – ты читала книгу?

– Да, – сказала я.

– Кто бы сомневался, – фыркнула Моника.

Илай тем временем с ухмылкой изучал меня взглядом.

– Книга произвела на меня неизгладимое впечатление, – я сделала паузу, подбирая нужные слова. – Для меня Афганистан всегда ассоциировался с террором, наркотиками, войнами, невинными жизнями людей, погибших на них. Когда я ее прочитала, то поняла, что прежде всего – это красивая и загадочная страна с потрясающей многовековой историей. Просто ее стерли в пыль жернова междоусобиц и ненависти. Я окунулась в изначальную красоту Афганистана и его традиции.

– Что ты думаешь о главных героинях? – с интересом спросил мистер Гордон.

– Главные героини – как будто только декорации к всеобщей картине ужасающего хаоса. Они второстепенны в этой истории, – я нервно теребила клочок тетрадного листа, ощущая во рту кисловатый привкус. – Главный герой романа – сам Афганистан. Непоколебимый, несокрушимый, никому не подвластный, очень колоритный. Когда-то сильная страна, однако на фоне массового террора и падения человеческих ценностей теперь бьющаяся в предсмертной агонии…

– Спасибо, – остановил меня словесник. – Как всегда, блестящий ответ. Сегодня мы начнем новую тему древнеегипетской литературы.

…О какой вообще литературе можно было думать, когда его взгляд в буквальном смысле прожигал во мне дырку? Я почти физически ощущала его на себе, словно потоки горячего дыхания, щекотавшие кожу. Илай сидел справа через ряд и по-прежнему пристально смотрел на меня. Из-под густых бровей меня буравили яркие глаза, и я не могла определенно сказать, были они зелеными или золотисто-медовыми. Его взгляд был гипнотически привлекательным и очень знакомым. Только я не могла понять, почему он кажется знакомым, ведь раньше мы не встречались? Если бы встречались – я бы обязательно запомнила.

Глава третья

Veni vidi…