Читаем Мирриэль полностью

Голубое свечение вокруг меня пульсирует и при моих словах, горьким стоном отзывается ветер в кроне деревьев. Но я больше не боюсь, я вспомнила, ночные купания, вспомнила лунную дорожку, вспомнила бешенный бег сквозь мир призраков, холодным водопадом на меня обрушились все мои воспоминания этой жизни. Отец, который учил меня метать ножи и разбираться в звериных следах. Другие отшельники, которые при редких встречах в Глуши сперва неохотно, но к ужину все приветливее относились к маленькой эльфийке путешествующей с отцом, и делились своими премудростями и хитростями. Я вспомнила, обжигающий взгляд его голубых глаз, когда он молил меня оставить его и бежать.

— Раир, я все вспомнила, больше нет смысла скрываться, ты можешь показаться, я же чувствую, что ты здесь.

— Что, — удивленный маг не может даже закончить предложение, на его глазах голубая дымка отделяется от кулона на моей груди и принимает сперва размытые, но с течением времени все более четкие очертания. На поляне рядом с нами стоит молодой темноволосый и голубоглазый эльф. Он нежно смотрит на меня, но глаза его печальны.

— Мирриэль, твое упрямство… ты просто несносная девчонка! — в голосе духа слышаться раздражение, смешанное с восхищением.

— Раир, я вспомнила.

— Я не хотел, чтобы ты вспоминала, ты не должна была вспомнить, ничего, особенно нашу клятву, ты же теперь уже понимаешь, что эта клятва ничего не значит? Ты же понимаешь это?

— Что здесь происходит, разрази меня гром?!

— О, Дарк, прости. Я не представила тебя моему… — я запнулась, думая, как назвать мужчину, которому я поклялась в верности и любви до гроба, как назвать мужчину, отдавшего за меня жизнь, как назвать того, кто и был смыслом моей жизни, еще совсем недавно… недавно… но не сейчас, в груди больно кольнуло осознание, что двоих голубоглазых красавцев в моем сердце быть не может, оно просто не выдержит такой нагрузки, я стану еще одной жертвой черного древа, а кто зажжет погребальный костер? Кален или Раирнаил? Раир — дух, значит все-таки командор… Или Раир и стал жертвой, и погребальный костер по нему должна буду зажеч у черного древа я? Но мы оба эльфы, а воплощение белого дракона — всегда человек… Все совсем запуталось у меня в голове… Пытаясь не растерять остатки здравого смысла я крепко обхватила голову руками, не давая ей распасться на тысячи бесполезных кусков…

— Другу, я твой друг, Мирриэль.

Я начинаю смеяться в припадке истерики. Точно… друг… ага… очень-очень близкий друг… какая чушь!!! Какой кошмар!!! Какой…я даже не знаю, как это назвать… Это хуже горячечного бреда. Я помню, у меня как-то был такой бред…. О чем это я… я умирала десятки раз на день в пыточных камерах, конечно я знаю, что такое горячечный бред… Пока я пытаюсь найти тонкую нить реальности в опутавшем меня клубке воспоминаний и переживаний, дух начинает мило беседовать с магом.

— Мое имя Раирнаил, я друг Мирриэль, точнее я был ее другом, до того, как умер.

— Ты забыл сказать, Раир, что кроме того, что нас связывала клятва вечной любви, ты еще и единственный наследник последнего эльфийского короля Лето. А говоря проще — наследный принц эльфов, — я начиная рвать волосы на голове, осознавая весь ужас ситуации. — Я собиралась идти к твоему батюшке, просить его о вступление в союз с людьми, в то время как сама являюсь причиной смерти его единственного любимого сына, о, Духи, да на его месте я бы не то что слушать себя не стала, я бы повесила себя за ноги на первом же дереве, на потеху людям и поживу зверям… Не стесняйся, говори, всю правду, нашему другу магу…

Раир и Дарк вместе посмотрели на меня как на умалишённую, хотя, в их глазах я таковой и являлась, а ничего удивительного, вспомнить в один момент всю свою жизнь… тут сложно умом не тронуться…

— Дарк, налей-ка ей чего-нибудь покрепче, а то она так весь лагерь переполошит, а нам не нужны лишние свидетели, а я всего лишь бесплотный дух.

Это заявление вызвала у меня очередной приступ нездорового смеха. Дарк поднес мне к губам чашу с теплым напитком, от питья пахло травами и сладостью. Я сделала с десяток жадных глотков и обжигающая сладкая жидкость, разливаясь по моему телу вызвала необычайное спокойствие и умиротворение. Мне больше не хотелось дико хохотать, мне хотелось только созерцать мерцание пламени и прислушиваться к взмахам крыльев бабочки, то и дело подлетающей к открытому огню и думать о бренности всего сущего и скоротечности жизни мелких тварей сродни той бабочки.

Внимательно изучив мое состояние, Раир одобрительно склонил голову.

— Отлично, судя по действию очень сильный успокоительный отвар.

— Обычно, я для себя развожу ложку отвара на чашу горячего питья, но с ней боялся разведенный не подействует, так что дал концентрат.

— Как долго будет действовать?

— Ну, на нее??? Я бы не рассчитывал, что действие продлится больше часа, уж слишком она…

— Необычна, — улыбаясь подсказал нужное слово принц эльфов.

— В точку, Ваше высочество! Я вижу ее в сознании третий или четвертый раз и каждый раз я готов поспорить, что ничего не понимаю.

Дух улыбнулся.