Читаем Мирриэль полностью

— Это так. Я прощаю тебя за все, сестра. Ты получила Его. Теперь я должна уйти, я не могу видеть вас вместе, это причиняет мне боль, но я уважаю и принимаю его выбор, я смирилась с ним. Это — она указала головой на только что посаженный росток, — мой последний подарок этому Миру. Черное древо скорби. Оно единственное, больше таких не будет. Как печаль в моей душе. Оно будет очищать этот мир от скверны, впитывая ее в себя, запирая ее на веки внутри своего ствола, в своих листьях. Оно будет расти, как и моя боль. В самом начале я думала, что обрела сестру и друга, я надеялась, что Вселенная в своей бесконечной благоразумности поделиться с нами мудростью, позволит процветать сосуществуя, но я ошибалась. Мое одиночество было нестерпимо, я жаждала познания. Я не могла предполагать какую цену мне придется платить за это. Я познала дружбу и любовь, я испытывала восторг и счастье, но сменилось все разочарованием и предательством. И вновь я обретаю свободу выбора, потеряв все, что было дорого моему сердце, все, что заставляло мой дух пребывать здесь. Но я не сержусь, сестра. Равновесие — превыше всего. Три бога — слишком много для одного небольшого мира. Двух будет вполне достаточно. Не будь строга к своим твореньям, хоть ты пыталась выжечь из их сути доброту и сострадание, они не стали подобно тебе черствыми и бездушными, они живые существа, у них есть право выбора, не отнимай у них этого. За своих детей я не тревожусь, у эльфов достанет мудрости не связываться с Вами, новыми богами, а гномов, — она улыбнулась, вспоминая низкорослых широкоплечих горняков, — в их пещерах они короли, твоим зеленокожим их не достать. Да и эльфы будут присматривать за ними.

— Ты так уверена в своих лесных бродягах? Они же ничтожны, они не стремятся к власти и, следовательно, никогда не будут ее иметь. Мои дети лучше твоих, они свирепее, агрессивнее, честолюбивее, они лучше во всем. Они сильнее, — порыв ветра сбросил капюшон с головы говорившей.

Черная грива волос разметалась по плечам, освободившись из-под сковывающего капюшона. Яркие красные губы искривились в презрительной насмешке. Холодные глаза смотрели на собеседницу с издевкой и едва скрываемой ненавистью.