Читаем Мирриэль полностью

— Мирра, ничего и не случилось, мы спасли тебя. Я выносил тебя на руках из этого подземелья. Сейчас мы на полпути к лагерю. Тебе только нужно мне поверить. Пойдем со мной. Тебе нельзя тут оставаться — это твоя дорога в бездну, Мирра. Давай я помогу тебе с нее сойти! Дай мне руку, прошу тебя…

— Я не верю вам, Кален умер, хватит издеваться надо мной, хватит терзать меня ложными надеждами…

Кален глубоко вздыхает.

— Как он прав… ты упряма, просто до безобразия. Но я не позволю тебе здесь остаться. Я вытащу тебя, слышишь? Он сказал, что ты прячешься в своих светлых воспоминаниях, я надеюсь, среди твоих светлых воспоминаний есть это…

Он подходит ко мне, обнимает и целует. Нежные горячие губы прикасаются к моим губам, в голубых глазах бушует пламя страсти… Обжигающие руки гладят мою спину, прижимают меня к нему… Все как тогда на поляне, точь в точь, но откуда они узнали об этом? Неужели… это правда Кален, я страстно впиваюсь в его губы, обнимаю его за шею. Но меня все еще терзает сомнение…

Я вырываюсь из его объятий, задыхаясь от волнения и возбуждения, я решаю задать последний вопрос:

— Если это и правда ты, ты знаешь, что было потом. Почему?

Он качает головой, а потом смотрит мне в глаза и отвечает:

— Потом я сказал, что я выбираю долг. И что единственное слово для нас — Никогда. А помнишь, как ты пришла ко мне в палатку, и я порезал тебе шею, вот здесь, — он проводит пальцем по месту где когда-то выступила всего одна капелька крови. — А потом ты сама приготовила мне обат и заставила его выпить, ты сидела со мной пока меня мучали воспоминания и кошмары. Никто не может этого знать, Мирра. Только я и ты.

Я падаю на колени и плачу.

— Почему? Почему ты это сделал?

Он опускается на колени рядом со мной, берет мои руки в свои и заглядывая в глаза говорит:

— Потому что, я испугался. Я никогда не любил никого, Мирра. И когда я полюбил, я не смог сразу этого понять. А потом ты ушла. Я не успел тебе объяснить. Я ничего не успел сделать, я даже не попытался тебя остановить, я просто смотрел, как вы уходите и ненавидел себя, за то, что сделал. Мирра, я должен сказать тебе, я отказался от обата, сейчас мне уже немного лучше, но я боюсь, что самое страшное еще впереди, просто пока, у меня в голове была только ты, и моя боль отступала на второй план, но потом она вернется. Но мне уже все равно. Я сделал это ради тебя, я хотел добиться твоего прощения. Теперь ты веришь мне, Мирра?

— Я… не знаю… чему верить…

— Верь своему сердцу, девочка. Верь моим словам. И моим губам.

Он наклоняется ко мне и целует меня снова, его губы прижимаются к моему лицу, к моей шее, к моим рукам. Он поднимает меня ставит на ноги, но все еще целует…

— Ты готова мне поверить, любовь моя? Ты готова уйти из этого места со мной? Ты готова повторить наши поцелуи, только уже в нормальном мире, там, где все настоящее?

Какой чудесный мне снится сон. Что я потеряю, если поверю ему? Ничего, в этом мире я уже все потеряла…

— Ты помнишь, что я сказала про поцелуи?

Он улыбается и убирает прядь моих волос за ухо.

— Да, я помню. Ты сказала, что поцелуешь меня, только если тебе будет угрожать смерть. Ты не находишь, что задолжала мне пару десятков поцелуев за все это время?

Я смеюсь, я не могу вспомнить, сколько раз я умирала…

— Боюсь, что мы можем сбиться со счета… — отвечаю я ему.

Он берет меня за руку.

— Значит, мы найдем, другой способ, который компенсирует нам все утраченное… И покроет с лихвой все наши потерянные поцелуи. У нас впереди жизнь, Мирра, вся жизнь…

Он подмигивает мне и выводит из камеры.

Я вижу на полу останки побежденных им врагов. Он шел словно ураган, теперь на свету я вижу, что он весь в крови, кровь на стенах и полу, всех подземелий, что мы проходим. Он держит меня за руку.

— Держись за мной, Мирра. Если что, я справлюсь, не волнуйся, — теплая ладонь прикасается к моей щеке. — Ты прекрасна, я люблю тебя…

Он целует меня. Я видела в его глазах счастье, я видела в них надежду, я видела в них любовь. Нет, я точно ничего не потеряю, даже если это всего лишь еще один сон, я не хочу, чтобы он закончился.

В замке мы так никого и не встретили, мы выходим на улицу, я смотрю на стену, и у меня отнимаются ноги.

— Мирра, этого нет, это не правда, это морок. Если тебе страшно, милая, закрой глаза. Я выведу тебя, если потребуется, я буду нести тебя на руках, только верь мне, мы должны вернуться, Инариэль там, наверное, с ума сходит. В этом месте не понятно сколько прошло времени.

На стене головы Кары и Барри. Кален закрывает мне глаза своей теплой ладонью и шепчет, что это морок, что этого нет, что Барри сейчас готовит свою настойку, чтобы мы могли отметить мое возвращение, а Кара, наверное, тренирует очередных новобранцев в лагере.