Халла стояла в дверях большого зала своего замка, с тревогой всматриваясь в яркое светлое утро. Она затравленно озиралась по сторонам и отказывалась присесть, отдохнуть и выпить воды. Выжившие люди из ее отряда не сняли доспехи и все еще сжимали в руках оружие. Их целиком покрывали чешуйки черной засохшей субстанции, слишком густой для крови. Она въелась в кожу и волосы, забилась под ногти, из-за чего казалось, что они вывалялись в грязи и оставили ее засыхать.

– Это не были деревья, – бормотал Генрих Кровавый. – Щупальца… пасти… целиком черные…

– Скажи по-человечески! – рявкнул на него Бриндон Кроу. – А ты, Халла, сядь. Прошу тебя. Поговори с нами. Что это было?

– Халла, – спросил Алахан, – что с Вульфриком?

Женщина в первый раз после возвращения отвернулась от двери и посмотрела на вождя слезящимися красными глазами. Дрожащей рукой Халла откинула рыжую прядь от лица и тяжело сглотнула.

– Я не знаю. Я… мы… не смогли добраться до него.

Падающее Облако положил ладонь ей на плечо. Она посмотрела на него, а потом воин обнял ее – и оба разрыдались. Она плакала на плече у своего капитана, а в голове у нее продолжал звучать безумный рев Вульфрика.

– Полегче, – произнес Рексель, вытирая собственные слезы. – Мы все еще живы… все еще живы.

Она так много повидала, выдержала так много испытаний, победила множество врагов. Но деревья… Могли они убить Вульфрика? Если бы на него одного напала сотня воинов, то даже в этом случае Халла поставила бы на Вульфрика. Но что способно сделать дерево, чего не может сотня людей?

Бриндон Кроу взял инициативу в свои руки. Он усадил Халлу, Рекселя и Генриха за столы, пока Трикен командовал слугам разжечь очаги, и волны теплого воздуха согрели дрожащих разведчиков. Последний из разведывательного отряда, Рудольф Десять Медведей, остался снаружи – он сидел на верхней площадке Ступеней Калалла, прижимая к себе топор. Он отказывался сойти с места, будто находится на страже чего-то – возможно, он сторожил самого себя.

– Рудольф сошел с ума, – сказала Халла. – Он бредил всю обратную дорогу.

– Его вырвало у ворот, – заметил Трикен. – И он бросил топор… но дайте ему время.

В зал принесли свежую одежду и воду, и воины смыли черный ихор с лиц и доспехов. Черная масса неохотно отходила от кожи, и Халла яростно терла ладони.

– Она не смывается, – бормотала она, – не смывается…

Рексель, сохраняя стоическое выражение на лице, схватил женщину за руки. Разум его оказался сильнее, чем у остальных. Он держал Халлу за руки, измазанные черной дрянью, и она подняла на него взгляд.

– Халла, я видел, как ты сражалась и убивала, защищая себя, своих людей, свою страну… Я видел, как ты выжила после гибели флота драккаров, как сражалась в Ро Хейле, в пещерах с ледяными пауками, в Джарвике, в Пасти Медведя, – и я знаю, что ты не дашь мерзкому дереву себя сломить.

Воительница попыталась улыбнуться, но не могла оторвать взгляд от черных пятен на руках.

– Оно не смывается, – жалобно повторила она.

К ним подошел Генрих, и они обнялись все вместе, тяжело дыша, а Падающее Облако продолжал шептать им что-то ободряющее. Через несколько минут дышать стало легче, а рев Вульфрика у нее в ушах постепенно затих.

– Мне нужно знать, что вы видели! – сказал Алахан, поднимаясь, когда Халла наконец отмыла руки.

– А если я не могу тебе рассказать? – ответила она. – Если я сама не знаю… если я даже думать об этом не хочу?!

– Это были чудовища, – начал Рексель. – Не тролли, не пауки, не кракены. – Он опустил взгляд, будто вспоминая подробности. – Они казались деревьями, черными и высохшими. Но потом они начали двигаться. Очень быстро. Ветви стали руками. Щупальцами. И пасть… просто дыра в стволе. И зубы как иголки.

– Но дело не только в том, как они выглядели, – добавил Генрих. – Они гораздо хуже, чем просто страшные.

– Да, так и есть, – согласилась Халла, которая наконец-то смогла говорить связно.

Они закончили с мытьем и расселись напротив Алахана, Трикена и Бриндона Кроу.

– Они были похожи на черные деревья? – спросил жрец. – Черные, с потрескавшейся корой?

– Да, возможно, – ответил Рексель. – Хоть я никогда и не видел черных деревьев. Они всегда двигаются?

Бриндон подался к ним, собираясь с мыслями. Атмосфера в зале по-прежнему казалась пропитанной безумием, но жрец успокаивающе переводил взгляд между Рекселем и Халлой и только затем ответил:

– Нет, обычно они не двигаются. И во Фьорлане они не растут. Но есть древние, очень древние легенды о… темных созданиях, мертвых богах и жуткой магии.

– Искривленное Древо, – сказал Алахан, и все взгляды обратились к нему. – Оно возродилось.

Глава двенадцатая

Королева Гвендолин Тирис в Нарланде