Читаем Мировой Ворон полностью

Ингрид поднялась на темные скалы, уходя от речной долины. В отдалении от лагеря на северных равнинах Тиргартена находилось место, недоступное для основной части людей Медведя, если судить по часовым и их расположению. Часовые – возможно, единственные трезвые люди во всем лагере – охраняли небольшую замкнутую впадину. Ингрид думала, что они будут следить за местностью, которая простирается между армией и ее конечной целью, гораздо лучше, но с возвышения ей удалось заметить только горстку часовых и несколько открытых клеток. Ни частокола, ни других оборонительных сооружений.

Корвус слетел с плеча и перепорхнул через скалы. Он обогнул низину, приземлился рядом с часовыми, а потом громко каркнул – и взгляды часовых устремились на него, а Ингрид в это время незаметно соскользнула со скалы и спрыгнула на охраняемую территорию.

Добравшись до неглубокого оврага, скрытого ночной тьмой, она низко пригнулась к земле. На белом снегу можно было различить неясные темные силуэты. Где-то на юге, уже довольно близко от них, за каменистым плато и замерзшей рекой, лежал Тиргартен.

Один из силуэтов двинулся – и Ингрид застыла на месте. Она думала, что это просто деревья или, может, заросли колючей ежевики – но они двигались, будто живые. Она видела, как деревья покачиваются, как дрожат в ночном воздухе отростки, похожие на щупальца. И в окрестностях не было видно ни одного восставшего из мертвых: ни мертвого, ни живого. Только колеблющиеся силуэты, ощупью скользившие по каменистой заснеженной почве.

Корвус вернулся к девушке, стараясь держаться подальше от неизвестных существ. Они почему-то казались очень странными. Неестественными. Ингрид даже не знала почему. При взгляде на них она испытывала жуткое чувство, но ей хотелось рассмотреть их поближе.

Никто не следил за происходящим в яме, поэтому девушка смогла спокойно выбраться из своего овражка и подойти к существам. Формы и текстура ближайшей твари медленно проступили во тьме, и Ингрид напряженно сглотнула. Тело, разорванное на части, поднималось над землей, превращаясь в дерево. Руки и ноги сплетались в сморщенный черный ствол, а лицо… лицо в беззвучном крике застыло внутри дерева. Тело принадлежало восставшему из мертвых, по крайней мере, до недавнего времени. Сейчас от него осталась лишь колонна из черной морщинистой плоти, глубоко укоренившаяся в земле.

Ингрид стошнило. Уже долгое время она очень мало ела, и желудку тяжело было изрыгнуть хоть что-то. Горло горело, губы начало щипать. Рвотные позывы следовали один за другим, и девушка отвернулась от невероятного существа и осела на снег, сжавшись в комок.

Над ней хлопал крыльями Корвус, предупреждая об опасности, но она не могла сдержать тошноту. Что это за твари?!

* * *

Голова ужасно болела, а желудок будто завязали тугим узлом. Ингрид не могла ни сражаться, ни убегать. Не могла даже думать. Она не сопротивлялась, когда часовые, охранявшие тварей, подняли ее с земли и принесли в лагерь. Корвус сделал ее видимой, чтобы к ней могли прийти на помощь.

– Ты сколько там пробыла, мелкая сучка?

– Ее вырвало прямо мне на сапоги.

– Да это все деревья. Они что-то с головой делают. Вчера с Ульфом то же самое было. Нам на них смотреть нельзя.

Ингрид схватилась руками за голову. Перед ее глазами по-прежнему стояли восставшие из мертвых, их лица, искаженные в беззвучном крике. Эта картина останется с ней навечно, она будто вгрызалась ей в мозг и несла с собой невозможную, непостижимую боль и сожаление, простирающиеся в вечность дальше, чем девушка могла себе вообразить. Она зарыдала, потом ее снова вырвало, потом рыдания стали еще более горькими.

– Да бросьте ее на постель, пусть рыдает, – произнес чей-то голос, словно издалека. – Все с ней будет нормально. Глупая сучка.

– Бейранд мертв. Кто за ней следил? – Голос был похож на Харрода.

– Маррон и Ульф. Они в стельку пьяные.

– Отсеки у каждого по пальцу. И поставь их сторожить деревья.

Голоса слышались будто издалека и были странно искажены. Ингрид отчасти их узнавала, но не видела людей, не могла соотнести голоса и лица.

– Они что, и правда такие страшные, как о них болтают? Я имею в виду – ты только посмотри на нее. Она же рехнулась от ужаса.

– Три из этих тварей уже удрали на юг. На разведку, что ли? А если они вернутся? Я лучше отправлюсь в ледяные чертоги, чем захочу на них смотреть.

– Если человек из страны солнца верен своему слову, то чудовища закончат битву раньше, чем мы успеем занести топоры, – ответил Харрод. – Стены Тиргартена высоки, и мне хотелось бы завершить эту войну без осады.

– Да у них всего несколько сот воинов. Там остались старики… а еще дети и злобные женщины.

Ингрид снова стошнило. Похоже, на кого-то из воинов, и этот кто-то вскочил на ноги, громко ругаясь. Ингрид рвало в основном желчью, но пахла она отвратительно.

– Лучше отправь мелкую дрянь в ледяные чертоги. Ее стошнило на мой топор!

– Так вытри его и заткнись.

Над девушкой нависло лицо Харрода.

– Ты меня слышишь, козявка? Или ты совсем спятила?