Читаем Мировой Ворон полностью

– Когда-то подобных поселений были сотни, – ответил Нанон. – Перед тем как Один Бог решил оставить нас без своего благоволения. Фелл тогда показался бы тебе просто мелкой деревушкой. Искривленное Древо всего лишь завершило работу, которую начали Пурпурные священники.

Кейша поднялась вслед за Тиром по лестнице из дерева и мха, и они вместе пошли к большой подвесной платформе, на которой Витар Лот когда-то обращался к жителям Фелла. Нанон пытался замедлить шаг, чтобы Кейша успела рассмотреть высокие своды и извилистые воздушные тропы. Она восхищенно разглядывала толстые лианы, соединяющие разные уровни поселения и удерживающие в воздухе просторный центральный амфитеатр. Нанона удивляла и забавляла ее реакция. Его радовали и восхищение, горевшее у нее во взгляде, и то, как она спотыкалась на дорожке, пытаясь рассмотреть все и сразу. Древний Тир завидовал ее невежеству. Как бы он хотел по-новому, словно впервые в жизни, взглянуть на давно привычные ему вещи. Он боролся с усталостью и отчаянно мечтал провести хотя бы несколько часов в тихой медитации, и как бы он ни пытался, он не мог разделить восхищение Кейши.

– Там, наверху, мы сможем отдохнуть, – произнес доккальфар, ускоряя шаг.

После короткого перехода они дошли до очередной лестницы, поднимающейся от амфитеатра до ряда маленьких хижин, построенных в широких разломах коры огромного дерева. Нанон завел девушку в одну из них и сам поразился царившей там чистоте. На простых постелях и низких столиках не было ни пыли, ни грязи. Энергия обновления прошла волной через Фелл, смывая все признаки смерти, которые могли остаться после ухода доккальфаров в вечность. Стражи Фелла забрали с собой в Теневое Пламя все личные пожитки, и хижины выглядели новыми и свежими.

Кейша наконец смогла оторвать взгляд от поселения снаружи хижины и растянулась на длинной узкой кровати, которые доккальфары использовали для медитации.

– Нанон?

– Да, Кейша?

– Спать тут безопасно?

Оборотень выбрал себе кровать, скрестил на груди руки и вытянулся во весь рост, чувствуя, как тело впервые за долгие месяцы наконец-то расслабилось.

– Да, думаю, безопасно, – ответил он и прикрыл глаза. – Долгая Война может подождать несколько часов, пока мы отдохнем.

– Сладких снов тебе, Нанон, – ответила Кейша.

Через несколько секунд Нанон вошел в состояние глубокой медитации. Оно не походило на человеческий сон – скорее на состояние повышенного покоя, когда вся внешняя энергия сосредотачивается внутри. При необходимости доккальфары могли медитировать неделями, используя внутреннюю энергию для поддержания жизни, пока их разум восстанавливал свою остроту.

Нанон почти сразу отключился от внешнего мира и позволил своей обновленной силе охватить разум. Он чувствовал успокаивающее тепло, будто лежал в горячей ванне, которая никогда не остынет. Оно медленно смывало напряжение, накопившееся за несколько месяцев лихорадочной активности. Смерть Рам Джаса и Далиана. Потерю Гленвуда, заколдованного ведьмой, и спасение Кейши. И, наконец, его путешествие с Корвусом и битву с джекканом. Все события, действия, перемещения оставляли след в памяти и опыте Тира, при должном уровне медитации они станут еще одной частью его существа.

– Медитация должна расслаблять, друг мой, – произнес Витар Джорор, дотянувшись до разума Нанона из лесов Сердца. – Если ты будешь продолжать так беспокоиться, тебе нужно будет впасть в медитацию на несколько недель.

– Ты знаешь, что произошло? Или мне нужно все тебе рассказать?

– Нет, нет, – ответил Джорор. – Из твоих хаотичных мыслей я могу воссоздать почти полную картину.

По аромату жасмина и влажной травы Нанон понял, что разум его невольно унесся к северу, к его недавнему дому в глухих лесах Канарна… Из всех живущих Джорор, скорее всего, знал его лучше всех, хотя чем больше Оборотень проводил времени среди людей, тем больше они отдалялись друг от друга.

– Ты убил джеккана, – заключил Рука Сердца. – И путешествовал за пределы мира.

– На смертном языке это звучит так обыденно, – ответил Нанон. – Но само путешествие вовсе таковым не казалось. Я беспокоюсь о том, что слишком много всего изменилось и миру будет нелегко принять эти перемены.

– Но он их примет, – сказал Джорор. – Как и ты. Никто из живущих, даже знаменитый Оборотень, не может остаться неизменным во время таких событий.

– «Знаменитый»? Что, правда?

Джорор на мгновение задумался.

– Возможно, слово «легендарный» подойдет больше. Особенно после великой глупости Витара Лота.

Нанон ощутил бесчисленных собратьев, вошедших вслед за Отцом Деревьев в Теневое Пламя, и покой медитации окрасился грустью.

– Я хотел, чтобы он поговорил с тобой.

– Он тебя не послушал, – ответил Джорор. – Он приговорил сотни доккальфаров к смерти и ожидал, будто и я с благоговением присоединюсь к их божественному суициду.

Разум Нанона попытался обнять его, защищая от наплыва пессимистичных мыслей. Он мог пролежать в заброшенном поселении Фелла долгие часы, но сейчас, когда спокойствие медитации боролось с воспоминаниями и грустью, каждая секунда была для него испытанием.