Читаем Мировой Ворон полностью

— Идите точите топоры, тупые ублюдки, — приказал Рулаг, распуская людей, которые мигом очистили импровизированную арену. — Выдвигаемся на рассвете, чтобы из лагеря не сбежало еще больше трусливых тролльих подстилок.

Мертвые тела унесли, и Кэл Вараз убрал кривые кинжалы в ножны. Затем бросил на труп Бейранда последний ненавидящий взгляд и подошел к Рулагу. За весь бой у него даже не сбилось дыхание, и сам он походил на хищную кошку.

— Я не помню, чтобы я приказывал тебе его убить, — сказал Рулаг.

— Он разозлил меня, — ответил Кэл Вараз. — Меня раздражают мужчины, которые бьют женщин.

— Я и так потерял много людей из–за мороза, голода и скуки, — проворчал Рулаг. — Ни к чему добавлять в этот список тех, кто ведет себя недостаточно вежливо. — Он хмуро посмотрел на Ингрид. — Если мы собираемся пожениться, юная леди, тебе пора учиться знать свое место. — Он размахнулся и дал ей пощечину с такой силой, что она не удержалась на ногах. — Это тебя тоже злит, человек из страны солнца?

— Да, — ответил Кэл Вараз. — Но вы не из тех, кого мне можно убивать. Госпожа Боли считает, что вы важны для нее. Особенно сейчас, когда вы наконец начали наступление. Скажите, а вы сами выйдете на поле боя? Ведь ваша армия так поредела.

Прежде чем Рулаг попытался показать свою силу каресианцу, заговорил Харрод:

— Кто–нибудь, отведите волчонка в ее палатку и наденьте ей на ногу цепь. Ярость Рулага испарилась, и он только хмуро глянул на Кэл Вараза.

— Пора спустить с поводка твоих Темных Отпрысков. Но если они не так хороши, как нам обещали, я вгоню топор тебе в глотку.

— Они будут готовы с первыми лучами солнца, — ответил каресианец.

* * *

Сидеть одной в палатке было ужасно скучно. Ингрид приковали цепью за запястье к большому железному шару, слишком тяжелому — она сама не могла его сдвинуть. И ей оставалось только около трех футов грязной провисшей матерчатой палатки для исследования. Она столько раз выбиралась из палатки по ночам, но приковали ее за то, что из–за нее подрались двое мужчин. Армии предстояло выйти в поход на рассвете. Воины собирались занять позиции на равнинах Тиргартена и там ждать. Ждать чего–то, связанного с восставшими из мертвых и с клетками, которые привез с собой каресианец.

— Кар!

Корвус вынырнул из–под полога палатки и прыгнул к ней. Он махнул крыльями возле цепи, и металлические звенья задрожали.

— У меня нет для тебя червячков, и в этой палатке так скучно. — Девушка улыбнулась ему и показала на цепь.

Ворон ухватил клювом одно из звеньев и потряс — и цепь лязгнула и начала деформироваться, будто у Корвуса был необычайно сильный клюв. Он потряс цепь еще несколько раз, и стальное звено сжалось и лопнуло. Ингрид почему–то совсем не удивилась.

— Мы с тобой замечательная команда. Пойдем–ка, пора разнюхать обстановку.

Она натянула тяжелый коричневый плащ и осторожно выглянула из палатки. Холод снаружи обжег лицо, над землей клубилась метель. Вдоль темного речного берега возле костров грелись тысячи воинов Медведя. Их было меньше, чем неделю назад, но армия все равно оставалась огромной. Превращенная в тюрьму палатка стояла в центре лагеря, неподалеку от командного шатра Рулага и кузницы. Вокруг простиралась заснеженная равнина, усеянная черными и коричневыми пятнами. Люди, топоры, обозы и припасы. Армия, вынужденная неделю стоять лагерем на трескучем морозе, превратилась в импровизированный город.

— Зачем они привезли с собой восставших из мертвых?

Корвус вспорхнул девушке на плечо и клювом показал на юг, на холм за излучиной реки. На севере владений Летнего Волка земля была грубой и каменистой, а на юге процветали зеленые возделанные поля, там находились самые плодородные земли Фьорлана, но с того места, где сидела Ингрид, укрываясь в тени палатки, ей казалось, что весь мир состоит из колеблющихся белых и черных теней.

Девушка рванула с места, накинув на голову капюшон и надеясь, что Корвус сможет скрыть ее. У палатки дежурили часовые, но сейчас они сгрудились возле костра. Иногда они посматривали на палатку, делая вид, будто исполняют возложенное поручение, но все остальное время почти не интересовались пленницей. Ее заковали в цепь четыре или пять часов назад — с чего бы им волноваться?

Стараясь держаться в тени, Ингрид перебегала от палатки к палатке мимо пьяных мужчин, спящих мужчин, дерущихся мужчин, ругающихся мужчин. Шатер Рулага выделялся из всех — большой, увенчанный грязными знаменами. Красный медвежий коготь на его гербе раздражал Ингрид. Теперь он означал отрицание Рованоко, и ему не было места на этих землях. Она осторожно обошла командный шатер — крохотная точка на фоне черно–коричневого моря.

Девушка сумела добраться до края лагеря не очень быстро, но пробираться тихо, словно призрак, с Корвусом на плече между вонючих мужиков было даже забавно. Воины каждую ночь проводили в пьянстве и драках, и это никогда им не надоедало. Каждый новый вечер они считали новой возможностью выпить и подраться. Если бы им пришлось стоять лагерем еще несколько месяцев, у Рулага не осталось бы армии.