Читаем Мировой Ворон полностью

Ксандер рубанул мечом по черепу ближайшего врага и спрыгнул на землю. Его конь заржал и понесся прочь, опрокинув целую группу Псов на грязное поле.

На Эшвина навалилась черная толпа. Он лежал на спине, защищаясь щитом, который держал обеими руками, и яростно ругался. Ксандер увернулся от замаха, парировал прямой удар, перерезал шею еще одному воину, а второго поразил в грудь. Пнул головой Пса, пытавшегося схватить его, потом поднял Эшвина на ноги и поискал глазами Гвен, но ее по–прежнему не было видно поблизости. Воины, атаковавшие Эшвина, повернули в его сторону непроницаемые узкие забрала. Двое побежали прочь, еще двое погибли от ударов Миротворца, и последнего добил Эш.

— Не умирай, — сказал Ксандер, помогая ему встать прямо. — Ты еще должен будешь выправить мой меч после битвы.

Но у Эшвина, весьма искусного кузнеца, не нашлось времени, чтобы ответить, а Ксандер даже не успел спросить, все ли с ним в порядке. Вокруг были Псы. Очень, очень много Псов.

Битва продолжалась, и воины сражались на чистом упрямстве, все больше выдыхаясь. Ксандер представил себе, как они идут за ним, стиснув зубы, ввязываясь в каждую новую схватку, не заглядывая в будущее и не думая о своих друзьях и соратниках. Псы — плохие воины, но они сражались достойно: колдовство и наркотики давали им стойкость и целеустремленность, которую было нелегко сломить. В малых группах их легко запугать, но огромную армию… король боялся, что его отряды не смогут превзойти врага одним только упрямством и хорошей выучкой.

На земле росли груды тел, и Ксандер мельком увидел Даганэя. Синий священник ревел от ярости и раскидывал врагов в стороны своей булавой. Он стоял над раненым Ястребом без ноги, который судорожно дергался от боли. Еще один умирающий гвардеец из Тириса слабо тянулся к священнику, пытаясь дышать через пробитую трахею.

— Им уже больно — оставьте их в покое! — прорычал Даганэй Псам.

Посреди моря крови и смерти священник становился опаснее всего, когда ему приходилось защищать слабых. Ксандер хотел бы помочь ему, но перед ним простиралась бездна из черной стали. Он верил, что его духовник сам сможет о себе позаботиться и спасет всех, кого может спасти. Но он давно не видел Гвен.

Он ухватил ближайшего Ястреба за ворот.

— Стройтесь, сукины дети! Не ломайте построение!

Он защищал клочок залитой кровью травы, пронзая мечом любого из врагов, кто подбирался близко. К нему присоединились другие: Ястребы, гвардейцы и несколько доккальфаров выстроились с ним рядом, тесня Псов дальше, вынуждая их отступать. По переднему краю по цепочке, пробиваясь через напряженное рычание и булькающие стоны умирающих, передавались команды, и скоро армия начала перестроение. В отдалении над черным морем стали клубилась пыль — там, на флангах каресианской армии, безжалостно рубилась его кавалерия.

— За короля Александра! — прокричал Маркос из Рейна.

Белый паладин все так же несся во главе своего войска, и его бойцы, словно приливная волна, захлестнули ряды каресианцев. Маркос выбросил копье и теперь орудовал огромным двуручным мечом, сжимая коня ногами. В его отряде виднелось немало коней без всадников и еще больше раненых людей, но они даже не дрогнули. Они косили Псов, будто траву, и вскоре фланг вражеской армии распался на беспорядочные кучи бегущих людей.

Лорд Маркос ехал прямо к Ксандеру, приказав своим рыцарям выстроиться клином за ним. Лязг их доспехов заглушил все остальные звуки на поле боя, и внезапно оказалось, что передние ряды каресианцев уже не так сильно рвутся в бой. Они остановились, уставившись на рыцарей, и стали переглядываться в поисках приказа или совета — но никто им его не дал. И до того как Псы успели договориться о дальнейших действиях, их безжалостно втоптали в грязь рыцари в белоснежных плащах.

— У меня есть для вас лошадь, ваше величество, — прогремел Маркос, бросая королю поводья закованного в латы коня.

Ксандер убил последнего из находящихся рядом противников и осел на траву. Эшвин рухнул с ним рядом, и они оба подняли взгляд на сражение. Справа от них кавалерия Бреннана разбила второй фланг Псов, и те беспорядочно отступали. В центре рядом с ними выстроилась колонна окровавленных воинов. Их острие проделало большую брешь в войсках врага. Во время сражения король почти не замечал, далеко ли они продвинулись и сколько человек он убил. Ксандер будто очнулся от долгого кошмара и обнаружил себя мирно лежащим в теплой постели у пылающего камина. Битвы, похоже, можно воспринимать только отдельными урывками. Никто из сражающихся не может увидеть целой картины, все внимание сосредоточено прямо перед собой.

— Гвен, — пробормотал он тихо. — Где же Гвен?

— Это наш день! — раздался где–то неподалеку рев Даганэя.

Священник растолкал усталых людей и оперся на Ксандера. Он прерывисто дышал, а его булава была покрыта пятнами крови.

— Должны ли мы преследовать убегающих Псов? — спросил Маркос. Он развернул коня и опустил огромный меч.

— Нет, держите позиции, — ответил король.

Маркос бросил взгляд на толпы бегущих каресианцев и вложил меч в ножны.