Читаем Мирные годы полностью

Но устье Конго — это нечто. Не Амазонка, конечно, но эдакая мелкомасштабная пародия на неё, скажем так. По длине уступает Нилу, но по глубине и полноводности его превосходит с немалым отрывом. Это была бы превосходнейшая судоходная магистраль вглубь материка, подобная Амазонке, если бы не пороги в нижнем течении, да не просто пороги типа днепровских или нильских, а есть и уступы с водопадами. Серёга говорит, что всего там около трёх десятков порогов и водопадов на общей длине в триста пятьдесят километров — млять, это же и волок нормальный хрен проложишь типа того, что был на Днепре в обход Ненасыти, а уж о бурлацком способе, которым все остальные днепровские пороги преодолевались, нехрен даже и мечтать. Даже взорвать их на хрен — не выход, и не оттого даже, что взрывчатки хрен напасёшься, а оттого, что бесполезно. Общий перепад высот на всём каскаде — более двухсот пятидесяти метров, и если одни уступы взорвёшь, так другие на их месте образуются, пара-тройка поменьше вместо одного большого, ну и ради чего тогда весь этот сыр-бор? В реале этим никто и не заморачивался, а проложили железку в обход всего этого каскада, обозванного водопадами Ливингстона. Сами же эти пороги с водопадами — млять, это сколько же гидроэнергии зря пропадает! Ну, в реале-то бельгийцы ещё проектами ГЭС заморочились, но построить две штуки удалось только во второй уже половине двадцатого века, и уж всяко не нам с нашими античными в общем и целом возможностями на такое замахиваться, да и смысла-то особого нет.

Серьёзные вложения оправдают себя только при серьёзном же и освоении всего региона, а это-то нам как раз и не с руки. Даже не в неграх дело, которые если ещё сюда и не пришли, так придут во вполне оборзимом будущем. Эта-то черномазая напасть как раз неплохо лечится цепью фортов с артиллерией и пулемётами вдоль всего южного берега с простреливанием всех переправ — севернее расселяйтесь, хрен с вами, а на южный берег вас никто не приглашал. Но что прикажете делать с этим грёбаным мухом цеце, который лётает, где ему вздумается, и кусает, кого ни попадя? Так что ну его на хрен, это освоение тутошнего региона, нам только некоторые ништяки из него нужны, которые и дикари на побережье сами доставят в обмен на стандартный колониальный набор. Так что фактория только здесь в перспективе напрашивается в любом наиболее подходящем месте от устья и примерно до полутора сотен километров выше, где и начинается тот ливингстоновский порожисто-водопадистый каскад.

Но сейчас нам даже и не до фактории — ни времени на неё у нас нет, ни людей. Нам пока эстуарий Конго хотя бы в общих чертах разведать, получив в итоге пусть далеко ещё не топографическую, но хоть более-менее сносную крупномасштабную карту. Ну и в идеале хорошо бы ещё с дикарями тутошними, кем бы они ни были, хотя бы какой-нибудь контакт установить, дабы облегчить жизнь будущим основателям фактории. Одиннадцать километров, кстати, ширина эстуария у кромки океана, но сток Конго таков, что и по этой кромке забортная вода практически пресная — хоть и не амазонское Пресное море, но тоже что-то немножко типа того. Поэтому нехрен и вверх по реке подниматься — для высадки вполне пригодны и берега эстуария.

— Ну вот какому только глупцу пришло в голову испортить такое хорошее вино такой горькой дрянью? — ворчливо поинтересовался мореман, мужик вполне надёжный и исполнительный, но острый на язык и не стесняющийся высказать своё мнение по поводу неприятных для него приказов.

— Нескольким глупцам, и я — один из них, так что все свои претензии к ним ты можешь высказать мне, — сообщил я ему, принимая и выпивая залпом чарку суррогатного "джин-тоника" из креплёного вина, разведённого крепким отваром хинной коры, — Да, ты прав — дрянь ещё та.

— Нет, ну раз ты, досточтимый, эту дрянь пьёшь, и твои друзья её тоже пьют, и наш навигатор тоже, то и я её, конечно, тоже выпью, — пожал плечами ворчун, — Раз все её пьют — чем я лучше других? Но объясни мне, досточтимый, для чего вы мучаетесь сами и мучаете всех нас этой горькой отравой?

— Это от болотной лихорадки. Здешняя — гораздо страшнее той, которая бывает у нас, и эту отраву мы с вами пьём для того, чтобы не заболеть ей. В кустах по берегам реки комарьё, в зарослях на морском берегу — москиты, и любой из них может заразить тебя или любого другого из нас проклятой лихорадкой.

— Так а разве она не от болотных испарений?

— Нет, её разносят эти кровососы.

— А этот уксус, которым мы натираемся, разве не от них?

— От них. Но всегда может найтись какой-нибудь один, которого не отпугнёт и уксус. И по закону подлости — именно он может оказаться разносчиком лихорадки, укусив перед тобой заражённую этой лихорадкой обезьяну. Так зачем же мы будем рисковать?

— Нет, ну если так, то оно понятно. Но вино-то хорошее всё-таки портить зачем? Разве нельзя вино отдельно, а эту дрянь — отдельно?