Читаем Мир-Земле полностью

Катастрофа приблизилась и остановилась за дверями. От доброй воли всех государств, всех народов, всех людей — и только от нее — зависит, останется ли дверь закрытой.

Но и сегодня старому доброму воображению, не знакомому с инструментами научного предвидения, едва ли стоит давать отставку. Многого оно, конечно, не знало, однако его питали смутная прапамять сгинувших в глубинах доистории глобальных катаклизмов и ясное понимание некоторых далеко не привлекательных сторон человеческой природы. Сопрягая одну с другим, оно постигало возможность катастроф — вселенских битв перед концом света. Оно говорило об этих войнах на темном метафорическом языке мифов, но говорило вполне определенно в древнеиранской «Авесте», в «Апокалипсисе», в германо-скандинавском «Прорицании вёльвы», в пророчествах средневекового мистика Нострадамуса. Изобретение ядерного оружия и трагедия Хиросимы и Нагасаки придали воображению новый стимул, обновили язык, отвлекли от мифических сказаний и умозрительных спекуляций и вывели к современности — в научную фантастику.

И тут художественное воображение явило примечательную способность проникать в суть вещей, обгоняя научное познание, военные и политические концепции. Ученые разрабатывали новые типы бомбы, стратеги рассматривали модели боевых операций, политики кое-где серьезно обдумывали возможность перехода от ядерного шантажа к ядерной войне; еще проводились испытания в атмосфере и под водой, еще мнилось, что мало мегатонн произведено и накоплено, а писатели уже почуяли, куда все это ведет и чем может закончиться.

На страницах научной фантастики возникло видение всепожирающего огня — «Вышивание» Рэя Брэдбери.

И видение последних людей на Земле — «Каникулы» Брэдбери.

И видение Земли без людей — «Будет ласковый дождь…» все того же Брэдбери (нейтронной бомбы еще не было).

Подключилось кино, и Стэнли Креймер перенес на экран видение угасающей жизни роман австралийского писателя Невила Шюта «На берегу».

И видение кровавого апокалипсическою заката пало на мертвую американскую пустыню в фильме итальянского режиссера Микеланджело Антониони «Забриски Пойнт», снятом в США.

Чем ближе к сегодняшнему дню, тем конкретней и пластичнее становились видения; фантастика насыщалась приметами реальности. Ширилось понимание того, что речь идет не о чем-то проблематичном, а о возможном и даже, в известных условиях, вероятном.