Читаем Мир вашему дурдому! полностью

– Что? Зачем ты убил Генриха? Скорее всего, он увидел, что неходячий инвалид замечательно ходит. Так? А ведь он мог мне сболтнуть об этом, и я начала бы сомневаться, а этого вы допустить не могли. Он болтливый был. Вот и грохнули ни в чем не повинного пьяницу. Земля ему пухом! А дальше я сделала большую ошибку. Это я сейчас такая умная, а тогда я вам верила, ловко вы меня провели. Я при Антонине, тогда еще Алисе, обмолвилась, что все же поеду к девушкам, которые жили в гостинице. Вы испугались, что кто-то из них проболтается, тем более что я вызываю такое доверие и симпатию, и твои псы, Петр, или уж ты сам, не знаю, убили обеих женщин, замаскировав смерти под несчастные случаи. Сильно все-таки вы обвинения в изнасиловании боялись! Жизнь-то девушкам поломали! Одна, видимо, не выдержала и призналась своему жениху, что ее изнасиловали. Ну, как всегда, мы, бабы, стараемся опереться на мужское плечо и получить порцию сочувствия и жалости. А этот дурак отреагировал по-своему, он не поверил своей девушке, предположив, что она изменила ему по доброй воле, погуляла в городе, а теперь ее мучает совесть. Он бросил ее. А ты, Петр, не знал, что она проболталась своему бывшему жениху и что еще один человек знает о преступлении, просто не верит, поэтому и не сообщил, куда следует. Я нашла его, и он дал показания, подтверждающие, что Татьяна говорила ему о совершении насильственных действий в отношении нее.

– Это ничего не доказывает! Он не свидетель! Его там не было! – противно растянул губы в улыбке Виталий-Петр.

– Ему нет смысла врать, но сейчас тебя ожидает сюрприз. Дело в том, что Тамара жива. Да-да. Не смотрите на меня так! Она не воскресла из мертвых, ее не было дома во время пожара. В квартире находилась ее подруга. А Тамара меня нашла, и я ее уберегла, отправив в Москву, к друзьям. Она дала показания и готова опознать насильников, то есть тебя, Петр, и твоих дружков, она не хочет больше молчать. А тебя, Антонина, я не понимаю. Как ты можешь жить с таким подонком? – спросила Муза.

– Тебе и не понять, – мрачно ответила Антонина.

– Куда уж мне! Пойти на столько убийств из-за денег и чтобы прикрыть свою задницу! А я, дура, навела на бедную Татьяну убийцу. Никогда себе этого не прощу! И своего бывшего погубила… Я же вспомнила, мы поехали к Виталию на трамвае, и я тебе рассказала, к кому и для чего мы едем. Ты тогда сразу почувствовала запах денег, и в твоей голове быстро созрел план. Чтобы все обсудить и провернуть со своим подельником, тебе надо было выиграть время и не допустить меня в этот день к сыну Федора, и ты гениально устроила этот приступ, просто прокусив губу и для пущей убедительности залив все кровью. А потом я ухаживала за тобой в гостинице, бегала за коньяком, а в это время твой дружок убил бедного парня и занял его место… Какое кощунство! То-то ты все время рвалась со мной, чтобы понять, всё ли идет хорошо по твоему плану. У вас руки по локоть в крови! Вам уже никогда не выйти из тюрьмы!

– А ты вообще суешь нос не в свои дела, – смерила Музу презрительным взглядом Алиса-Антонина.

– А знаете, что меня впервые заставило задуматься о возможности подмены? Не поверите, но в этом виноват ваш дружок и человек, прикрывающий вас в полиции, – Константин Сергеевич.

– Этого не может быть! – стукнул по столу Виталий.

– Нет! Он не хотел! Так получилось. Он так меня уговаривал уехать домой! Любой здравомыслящий человек засомневался бы в его искренности. И еще он мне рассказал то ли фильм ужасов, то ли страшный сон, в котором я, как надоедливая учительница, прихожу к людям и заставляю их заниматься музыкой, хотят они этого или нет. Я подумала, что есть несоответствие: умирающий человек сообщил, что его сын безумно хотел изучать музыку, просто не было денег. А я успела понять, дорогой Петр, что у вас нет ни малейшей склонности к музыке. Как так? Я не знаю ни одного человека без слуха, который хотел бы научиться играть, потому что для него это занятие превращается в пытку! Не могли вы этого хотеть, потому что вы – не его сын-инвалид, а безжалостный убийца, совсем другой человек! – перевела дух Муза. – А еще, когда мы с Антониной-Алисой приехали на квартиру к Виталию, она сразу же включила свет, хотя выключатель находится в необычном месте. Ты уже не раз бывала в этой квартире! Ты всё время лгала!

Антонина-Алиса нервно дернула плечом. А нотариус закурил. Наверное, он уже жалел, что не вызвал полицию сразу. Руки у него тряслись.

– Вы ничего не докажете, я инвалид. Оставьте меня! – истерично крикнул Виталий-Петр.

Пепел с сигареты Валерия Алексеевича упал на бумаги, и они тотчас вспыхнули ярким пламенем.

– Вот ведь черт! – выругался нотариус и принялся махать на пламя, которое мгновенно выросло еще больше и перекинулось на жалюзи и многочисленные папки на стеллаже.

– Господи! Дева Мария! Чего смотрите? Помогите! – крикнул нотариус.

Антонина-Алиса рванула к двери и закричала:

– Она закрыта! Черт! Где ключ?!

– На окнах решетки, – напомнила Муза.