Читаем Мир в латах полностью

Наконец можно было заняться датчиками. Чтобы добраться до них, пришлось воспользоваться столом, стоявшим у стены при входе. Стол оказался необычным. С двух сторон к нему намертво были прикреплены два сиденья, и вся эта конструкция легко передвигалась на небольших колесиках.

На столе стоял неизвестный ему прибор, чем-то напоминавший уменьшенный компьютерный терминал, только без дисплея и с толстым пучком проводов, заканчивающихся небольшими острыми наконечниками.

На пульте прибора он насчитал тринадцать клавиш, помеченных греческими буквами алфавита. Кроме аппарата, на столе не было ничего, что могло бы объяснить назначение этого странного устройства. Решив, что прибор подождет, Кленов покатил стол к изображению Курлянова. Этот человек интересовал его больше всего, даже больше, чем председатель совета Гридоса Лин Адамов.

Как только Кленов влез на стол, его лицо оказалось примерно на одном уровне с лицом Курлянова. К голове изображения в разных местах крепились восемь из двенадцати металлических бляшек. Идущие от них полоски проводов на краю картины исчезали, огибая плоскость изображения. В самих бляшках, величиной с небольшую пуговицу, он рассмотрел теперь маленькие отверстия. Казалось, бляшки не имели к картине непосредственного отношения. Он потрогал их выпуклую поверхность и ощутил легкое покалывание от электрических разрядов. Кленов включил анализатор и обвел им вокруг бляшки. В стене не было ничего постороннего. Никакой краски, никакой синтетики. Получалось, что сама картина неведомым образом либо соткана из материала стены, либо вообще не существовала как материальное тело. Анализатор определил вес бляшки и ее состав. Сталь, около пяти граммов. Дальше во все стороны простиралась однородная стена. Скорее всего загадки изображений ему одному не решить, здесь надо подключать специалистов. И все же Кленов медлил, понимая, что случай может не повториться..

В конце концов он попробовал основательно ковырнуть стену в нижней части картины, чтобы отделить для анализа хотя бы маленький кусочек того странного материала, из которого были сделаны картины. Но и тут его ждало разочарование. Штукатурка уступила его усилиям, и изрядный ее кусок оказался в руках. Вот только никакой краски на ней не было. Не было даже следов изображения — ровная и чистая поверхность…

На самом же изображении, в том месте, где он отколол штукатурку, ровным счетом ничего не изменилось. Правда, инструмент теперь словно бы прокалывал изображение, погружаясь в образовавшуюся небольшую выемку в стене и не оставляя на самом изображении никакого видимого следа. Получалось, что к стене изображение попросту не имело отношения и существовало само по себе. Скорее всего это была какая-то проекция… Но с помощью какой аппаратуры создавалось изображение? Кленов сел за стол и, обхватив голову руками, уставился на стоящий перед ним прибор.

После некоторых раздумий пододвинул к себе маленький пластмассовый ящичек с выступающей из него клавиатурой, и по поверхности стола протянулся длинный жгут проводов, которые заканчивались небольшими острыми наконечниками, похожими на миниатюрные соединительные вилки… А что, если металлические кружочки с отверстиями, расположенные на картинах, как раз и служат приемными устройствами для этих вилок?

Он вскочил, взял один из проводов, отделил его от остального пучка, подошел к картине и убедился в верности своего предположения. На наконечнике был даже выдавлен значок греческого алфавита, в данном случае это была гамма. Такую же букву он заметил на одном из металлических кружочков. Это уже было кое-что. Вилка плотно вошла в приемное гнездо и осталась там, прочно удерживаемая скрытой в металлической пуговице пружиной. Теперь не составило особого труда разобраться и в остальных проводах.

Он походил сейчас на пловца, пытавшегося в темноте определить дорогу в подводном гроте, и так же, как этот пловец, ощущал на себе глухое сопротивление водяной массы, не желавшей пропустить его к заветной цели. Если прибор каким-то образом осуществлял проекцию всех этих изображений без подключения проводов, то для чего нужны были тогда сами провода? Опять вопросов получалось больше, чем ответов.