Читаем Мир в латах полностью

— Боюсь, — признался Хэнк. — За жену и ребенка. Но они тоже боятся меня. Моя мать была из племени Вольных Рыбаков. Восемь зим назад Рыбаки дали клятву мстить за каждого убитого из их рода. Если бы не клятва, их бы(уже незаметно перебили. Ты же знаешь, как это делалось раньше? Рыбаков подстерегали в проливах и забрасывали камнями из пращей. Лодки тоже топили. Потом Рыбаки послали своих на Большой Берег и обменяли на мех несколько Огненных Копий.

— И тогда Лич отступил, — догадался Мун.

— Конечно, у Говорящих тоже есть Огненные Копья, меня учили их метать. Но Говорящие боятся связываться с Рыбаками.

Опасный разговор затеял Мун. Не поздоровится им, если кто-нибудь подслушивает!

— А правда, что Каменный Дом обогревают кострами?

— Да, осенью и зимой. В очагах, сложенных из камней. Можно всю ночь спать раздетыми.

Мун удивленно покачал головой. Сколько же надо дров! На острове всегда не хватало дерева, и дома в поселке не отапливались. Лишь в особо холодные ночи, когда вода становилась стеклянной, разрешали на ночь собирать детей в одной хижине и там разводили огонь. В остальное время зимой спали, прижавшись друг к другу, накрываясь циновками. Прошлой осенью Хэнк подарил Муну козью шкуру. Он никогда не называл Муна горбатым, а однажды прогнал ехидного Гавка, который издевался над Муном и спрашивал, сколько воинов перепробовали Лингу. Не раз Хэнк приносил их семье мясную похлебку, которую так любят дети.

— Ты хороший, Хэнк, — растрогавшись, проговорил Мун. — Если позволишь, я буду твоим другом.

Хэнк принес кувшин и налил в чашки вина. Яркие звезды мерцали высоко над головой, и легкий ночной ветер шуршал вершинами елей. Костер приятно согревал спину и вообще в этой чудесной горной долине все было по-другому, не так, как внизу, между сырых скал и громадой Стены, уже закрывающей почти весь горизонт. Муну вдруг захотелось заплакать. Это новое незнакомое чувство едва не заставило его всхлипнуть, но он устыдился собственной слабости.

Хэнк словно угадал его мысли.

— Здесь хорошо, внизу нет таких звезд. Тиун тоже любил эту долину. Однажды он забрал свою семью и решил остаться тут жить. Говорящие велели ему вернуться, но он их не слушал. Тогда послали десять воинов во главе с начальником воинского лагеря Гримом. Произошла схватка. Ты знаешь, Тиун в племени был лучшим стрелком из лука, и они бы его не одолели. Грим убил Тиуна Огненным Копьем издалека, а семью его приказал утопить. Потом сказали, что все это сделали горцы. На них же свалили и гибель двух воинов, которых, обороняясь, убил Тиун.

— Значит, не напрасно ходили слухи, — сказал Мун. — А песня, которую сочинил Соц, посвящалась Тиуну?

Хэнк пропел вполголоса первое двустишье.

— Они оба не могли жить в клетке. Тиун уже умер, а Соц скоро умрет. Он стал курить ядовитые травы и живет в другом мире. Наш мир он больше не хочет видеть.

— Ты произносишь странные слова. Выходит, Говорящие все время лгут? А как же тогда Вечное Лето?

— Оно для них наступило, — отрезал Хэнк. — Будем спать?

Он принес из пещеры козьи шкуры. Подбросили в костер веток и легли по разные стороны огня. Хотя и не было холодно, к Муну не приходил сон. Он ворочался, глядя на звезды. Необычным казался весь сегодняшний день. Долгий переход через горы, эта зеленая долина, пленник с его Огненным Копьем…

Знакомые созвездия, подмигивая, расплывались диковинными узорами, и суровый голос нашептывал, что спать нельзя. Вдруг чужак нападет на них! Мун подтянул поближе свое копье с каменным наконечником и незаметно погрузился в сон.

Он проснулся от чьих-то голосов и сразу вскочил. Возле потухшего костра Хэнк разговаривал с двумя Вольными Рыбаками. Одетые в короткие кожаные куртки, с ножами у пояса, они все трое, рослые, светловолосые, походили друг на друга. Мун выдернул лук из колчана и зажал в ладони две стрелы.

— Не бойся, — сказал Хэнк, — это друзья.

Рыбаки спокойно смотрели на Муна.

— Они видели, как падала Рыба, и долго искали ее. Мы отдадим им пришельца. Рыбаки знают, как лечить перебитые кости.

— Но пришелец — наша добыча!

— Он не добыча, — возразил Хэнк, — просто раненый воин. Рыбаки его вылечат и отправят на Большой Берег.

— Разве они плавают так далеко? — глупо заулыбался Мун.

— Какое наше дело…

Рыбак произносил слова на их языке, лишь слегка смягчая звуки. Мун впервые в жизни слышал, чтобы рыбак заговорил с инчем. Они всегда молчали, когда привозили в поселок свою дань. Рыбаки срубили ножами два гибких молодых дерева и вместе с Хэнком привязали к ним козьи шкуры. Мун догадался, что они делают носилки. Значит, пришельца забирают? Мун беспокойно переступил с ноги на ногу. Пришелец — враг, и рыбаки тоже враждебны племени инчей. Говорящие, конечно, узнают, что Хэнк и Мун отдали им пришельца.

— Не бойся, — сказал Хэнк, — все будет хорошо.

— В нашем племени не предают друзей, — поднял глаза на Муна один из рыбаков.