Читаем Мир в латах полностью

Она громко рассмеялась, на мгновение прильнула к нему и исчезла. В темноте зашуршала одежда. А Илья подумал, что и это ощущение совсем не такое, как тогда в ресторане, в первый день, когда Лина прижималась к Жюлю Карне. Он вскочил с ложа, отыскал на ощупь пульт на стене салона и разэкранировал колпак. Водопадом хлынули солнечные лучи. Лина взвизгнула и, сверкнув молочной кожей, повернулась к нему спиной.

— Зачем ты?

— А мне нравится на тебя смотреть, — сказал Илья.

— На Арабеллу ты тоже так смотрел?

— Там был не я!

Лина натянула свое изодранное платье и снова прильнула к нему. Потом легонько оттолкнула и проговорила:

— Жаль, что нельзя умыться и нечего поесть.

— Умыться действительно нельзя, — сказал Илья и подошел к вделанному в переборку небольшому холодильнику. Достал две тубы с питательной смесью и, свернув колпачки, протянул одну Лине.

— Кушай! Это очень вкусно!

Попробовав, Лина чмокнула от удовольствия, с восторгом посмотрела на Илью.

— Правда, очень вкусно!

И вдруг помрачнела.

— Арабеллу ты бы тоже угостил таким?

Илья поморщился.

— Слушай, маленькая моя! Забудь ты про Арабеллу! Там же был не я!

— А кто?

— Жюль Карне.

— Но разве это не одно и то же?

— Нет! — сказал Илья и пустился в объяснения.

Лина слушала его, как ему показалось, без особого интереса, а когда он закончил, сказала:

— Жаль.

— Что жаль?

— Ты же знаешь закон о деторождении.

— А разве нельзя скрыть, что ребенок от мутанта?

— Нет, — сказала она. — Но я не собираюсь с тобой расставаться.

— И ты пойдешь в зону? Как моя мать?

Она не ответила. Смотрела на него как-то странно, словно на чужого человека. А потом сказала:

— Мои родители работали в атомном центре, здесь, в Тайгерленде. Потом, когда центр закрыли, они уехали назад в Штаты, а меня оставили тут. Ведь я, хоть и не провела детство в зоне, тоже мутантка…

— И твой брат?

— Нет. Он мне не родной брат. Его родители взяли меня на воспитание после того, как мои уехали. Кому-то дали взятку…

Она снова замолчала. Молчал и Илья, не зная, что ответить. У него было ощущение, что все, что ни скажешь, будет не то. Словно ты лишний. И тут, и на всем белом свете.

— Давай куда-нибудь исчезнем. — Она смотрела на него с надеждой. — Чтобы найти не могли.

— Давай, — сказал Илья. — Я думаю, после того, что сегодня произойдет, это будет не очень трудно.

Она смотрела на него с сомнением.

— Ты мне не веришь?

— Верю… Но вот ты говорил, что был стариком Жюлем Карне, а ведь я тебя с самого начала знала таким, каков ты сейчас.

— Как это — таким, как сейчас? — Илья был ошеломлен.

— Да, именно таким…

— И ты молчала?

— А меня и не спрашивали! И потом… Я ведь влюбилась в тебя в первый же вечер! И мне казалось, тебе не понравится, если я буду относиться к твоей персоне не так, как ты того желал.

— Да, — сказал Илья. — Это бы мне действительно не понравилось. Это бы мне стоило очень дорого.

— К тому же я знала все, что ты хотел мне сказать.

— Как это — знала? Откуда?

— Я всегда знаю то, что мне хотят рассказать люди. Это получается как-то внутри. Кажется, в сердце…

— Ты умеешь читать мысли?!

— Нет. Я не умею читать мысли. Я слышу то, что хотели бы мне рассказать люди… И потому знала, что нравлюсь тебе. Но ты не хотел этого показывать, а я понимала, что тебе так надо…

— Вот это да!.. Выходит, ты знала все, о чем я тебе рассказывал сейчас. Для чего же мы теряли время?

Она посмотрела на него с удивлением.

— Разве мы его теряли? Ты хотел рассказать! А я хотела послушать.

— И проверить, скажу ли я правду! — проговорил Илья с горечью.

Она покачала головой.

— А разве я должна была тебе верить?.. Ведь ты же сначала думал обо мне как о гулящей девке. А потом хотел использовать в своих планах против Анхеля…

— Это не я! — крикнул Илья с отчаянием. — Это Жюль Карне!

— Да. — Она кивнула. — Но для меня не было Жюля Карне.

— Как же ты решилась на все это?

Она посмотрела на него с удивлением. И тихо произнесла:

— Ведь я же говорила. Потому что я тебя люблю!

И тут Илья понял, что главное для нее — это. И ради своей любви она согласна на что угодно. Потому что она женщина…

Но тут она сказала:

— А тебе не кажется, что сегодняшний день будет нам вечным укором? Что все это напоминает пир во время чумы?

— Нет! — соврал Илья. — Не кажется!

Она улыбнулась, прильнула к нему, и он понял: для нее это действительно самое главное. И только сейчас Лина поверила ему до конца. А для того, чтобы убедиться, что человек сказал правду, совсем не нужен активатор.

— Хорошо бы всегда так лететь, — проговорила Лина мечтательно. — Всю жизнь! И чтобы никого не было рядом, кроме тебя!

Илья осторожно отстранил ее.

— Все-таки надо определиться, где мы, — сказал он. — А то как бы не залететь куда-нибудь не туда. Это не утренняя прогулка.

Она вздохнула.

— Да. Надо. Жаль…

Она не договорила, а Илья не стал спрашивать, чего ей жаль.

— Пошли в кабину.

Внизу под “джампером” разлегся океан. С неба изливались яростные солнечные лучи. Машина шла на высоте нескольких десятков метров над поверхностью воды. Справа, на горизонте, медленно проплывал какой-то островок.

— Сейчас определимся, — сказал Илья.