Читаем Мир Уршада полностью

Гор-Гор вздрагивает. Очевидно, он нервничает, когда во внутренних покоях смело говорят, что привезли на продажу курительную липучку. Качественную коричневую шишу делают в долинах Пехнаджаба, в тысяче миль к северу, и стоит она гораздо дороже вина. Яростный курильщик, пожелай приобрести столько шиши, расстался бы с племенным стадом двугорбых, не меньше двух сотен голов.

— Признайся, высокая домина, ведь ты заметила распавшегося раньше всех? — не выдержал Гор-Гор.

— Я хотела сохранить уважение почтенных торговцев к своду законов.

— Ты поступила мудро, — он улыбнулся, мысленно прокручивая вероятность поражения. — Зачем тебе подарок, высокая домина? Стоит ли сомнительный предмет таких затрат?

Так я ему и ответила!

— Мой супруг собирает подарки. Тебе известно, что порой они привлекают даже интерес царственных особ.

— Это безусловно так, — Гор-Гор задумчиво погладил аспида. — И все же, я не нахожу повода совершить сделку…

— Означает ли это, что эфенди не дал еще окончательный ответ?

— Да, мне необходимо подумать.

В отличие от задумчивого хозяина, мне думать было некогда. За хрустальным глазом алого камня могло биться сердечко, и биение его не вечно. Однажды Рахмани уже позволил сердцу погибнуть…

Я отстегнула петли чадры и показала Гор-Гору лицо. Мне немножко смешно было наблюдать, как хозяин башни побледнел, уставившись на мой рот, затем его щеки покрылись багровыми пятнами.

— Больше мне нечем заплатить, высокий дом, — я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка моя выглядела максимально призывно и чарующе. Естественно, я обманывала его; мои люди привели в четыре раза больше лам с самым разным, запрещенным и разрешенным товаром, но играть дальше на повышение не имело смысла. Единственный, хоть и крайне опасный способ приблизиться к подарку — это предложить дому себя.

Гор-Гор надолго замолчал. Я снова спрятала лицо, а он, наверное, продолжал гадать, откуда мне известно о его учебе в Кенигсберге. Весы качнулись в мою пользу. Теперь настала очередь Гор-Гора опасаться, что сделка не состоится. Председатель угодил в щекотливую ситуацию. Отказать смазливой женщине, пусть даже развратной, достойной столба и камней, все равно недостойно настоящего мужчины. Упустить женщину, знающую подозрительно много, — вдвойне неразумно.

— Зачем ты поступаешь так? — тихо спросил он. — Твой муж еще не ушел от нас навсегда, да будет к нему милостив Всевышний. Ты еще не вступила в права вдовы…

Я ликовала. Старый осел, как и все они, думал не головой, а хвостом. Свободная женщина в Бухруме — огромная редкость, а обе жены Гор-Гора несомненно надоели ему.

Я настояла на письменном договоре в присутствии дипломированного нотариуса султаната, и чтобы сделка завершилась сегодня. Чиновника подняли с постели, когда рябая луна Ухкун уже цепляла отроги Соленых гор. Гор-Гор молча кивал, пока мы составляли бумагу, его сыновья глядели в немом удивлении, звездочет скрежетал зубами. Мои всадники не могли подогнать лам из укрытия, поскольку брачный сезон упырей еще не закончился, бестолковые мыши летают и бросаются на все, что теплее камня. Тогда слуги председателя отправились с моим черным невольником на постоялый двор, разбудили погонщиков, стражников и перетаскали товары в четыре крытые арбы. Верный Тонг-Тонг получил при мне из рук евнуха железный сундучок с алым камнем, и ворота башни захлопнулись до полудня следующего дня. Я осталась внутри, и Гор-Гор своей рукой снял с меня пояс и все остальное…

Он оказался неплохим любовником и ночью не приставал ко мне с нелепыми вопросами. Следует отметить, его язык знал свое дело не хуже, чем хвост, что нечасто встречается в Горном Хибре. Я старалась всю ночь, чтобы председатель был занят делом, и, когда забрезжили первые лазурные лучи Короны, он спал сном новорожденного котенка. Пока он спал, я передавила ему сосуды методом, которому учила меня Мать волчица, дабы сон моего старательного любовника продлился на пару часов дольше.

Я не сомневалась, что к завтраку благородного хозяина одолеют подозрения, посему сбежать следовало раньше. У порога спальни дремали двое с кинжалами наголо. Я показала левому стражнику грудь, и пока у мальчишки округлялись глаза, я уколола того, что был позади меня, иглой с кураре. Затем я точно так же уколола второго, подобрала его кинжал и отправилась вниз. Можно было их оставить в живых, но утром их все равно казнят за то, что выпустили меня. Председателя я решила не трогать; кто знает, сколько лет мне еще придется гонять лам в Бухрум? Кроме того, я посчитала, что пусть лучше за мной погонится один он, чем свора его родственников…