Читаем Мир Софии полностью

— Тут уж ничего не поделаешь.

София издалека отметила, что Йорген пытается расстегнуть на Йорунн белую блузку, основательно запачканную зеленью. Сама Йорунн возилась с его ремнем.

— Хорошо бы вы не простудились, — сказала фру Ингебригтсен.

София беспомощно посмотрела на Альберто.

— Да, дела разворачиваются быстрее, чем я думал, — произнес тот. — Нам надо поскорей выбираться отсюда. Но сначала я должен произнести небольшую речь.

София похлопала в ладоши.

— Пожалуйста, вернитесь за стол. Альберто хочет сказать речь.

Все, за исключением Йорунн и Йоргена, потянулись к столу и расселись по местам.

— Подумать только, вы действительно собираетесь произнести речь? — спросила Хелена Амуннсен. — Очень мило с вашей стороны.

— Спасибо.

— Я слышала, вы еще любите прогулки! Конечно, это очень важно — держать себя в форме. По-моему, особенно приятно гулять с собакой. Вашу собаку, кажется, зовут Гермесом?

Альберто встал со стула и постучал по чашке.

— Дорогая София! — начал он. — Я не забыл, что у тебя философический прием, а потому хочу держать философскую речь.

Его сразу же прервали аплодисментами.

— Надеюсь, наша разнузданная компания не станет возражать против некоторой доли здравого смысла. Но прежде давайте еще раз поздравим новорожденную с пятнадцатилетием!

Не успел Альберто договорить, как послышался шум самолета, который на небольшой высоте пролетел прямо над садом. За самолетом тянулось длинное полотнище с надписью: «Поздравляем с днем рождения!»

Это вызвало новый взрыв аплодисментов.

— Я же говорила! — воскликнула фру Амуннсен. — Этот человек умеет не только запускать фейерверки.

— Спасибо, но это сущие пустяки. За последние полтора месяца мы с Софией проделали основательную философскую работу и теперь хотим сообщить вам, к чему мы пришли. Мы хотим поделиться главной тайной нашего бытия.

Гости сидели настолько тихо, что слышали в наступившей паузе и пение птиц, и доносившееся из кустов невнятное причмокиванье.

— Продолжай! — попросила София.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Адепт Бурдье на Кавказе: Эскизы к биографии в миросистемной перспективе
Адепт Бурдье на Кавказе: Эскизы к биографии в миросистемной перспективе

«Тысячелетие спустя после арабского географа X в. Аль-Масуци, обескураженно назвавшего Кавказ "Горой языков" эксперты самого различного профиля все еще пытаются сосчитать и понять экзотическое разнообразие региона. В отличие от них, Дерлугьян – сам уроженец региона, работающий ныне в Америке, – преодолевает экзотизацию и последовательно вписывает Кавказ в мировой контекст. Аналитически точно используя взятые у Бурдье довольно широкие категории социального капитала и субпролетариата, он показывает, как именно взрывался демографический коктейль местной оппозиционной интеллигенции и необразованной активной молодежи, оставшейся вне системы, как рушилась власть советского Левиафана».

Георгий Дерлугьян

Культурология / История / Политика / Философия