Читаем Мир позавчера полностью

Самый очевидный метод и источник наибольшего количества информации, упомянутый в этой книге, — экспедиции подготовленных социологов или биологов ради посещения традиционных народностей или жизни среди них и проведения исследований, посвященных определенной теме. Такие ученые могут быть антропологами, биологами, экономистами, этнографами, генетиками, историками, лингвистами, медиками, политологами, психологами или социологами. Авторы публикуют полученные результаты в виде научных статей и книг, часто ограничивая свои исследования рассмотрением определенного вопроса или гипотезы, нуждавшихся в подтверждении, и часто (особенно в последнее время) приводят количественные данные, сведенные в таблицы. Применительно к традиционным человеческим сообществам этот научный подход, развивавшийся на протяжении нескольких столетий, зарекомендовал себя как наилучший способ получения надежных знаний о реальном мире, изучаются ли человеческие сообщества или мир бактерий, молекул, камней или галактик.

Возникают два основных типа трудностей при применении этого подхода к изучению традиционных человеческих сообществ. Естественно, эти трудности не лишают исследования ценности; их просто следует иметь в виду при интерпретации выводов ученых. Это также объясняет, почему мы прибегаем и к другим источникам информации. Австралийский антрополог Ян Кин начал свою книгу об австралийских аборигенах, следующим образом обобщив эти трудности:

Предупреждение Кина о том, что исследования «буксуют» на траектории колониального/постколониального, связано с дилеммой, присущей культурной антропологии и аналогичной принципу неопределенности Гейзенберга в физике. Кратко говоря, этот принцип гласит, что любое физическое измерение неизбежно приводит к возмущениям в изучаемой системе и тем самым порождает неопределенность в том, каковы были бы истинные значения, если бы система не подверглась возмущению (то есть измерению). В частности, в физике частиц этот принцип означает, что невозможно одновременно измерить точные значения как положения частицы, так и ее скорости. Чтобы оценить серьезность соответствующей проблемы в культурной антропологии, вспомним, что современные антропологические исследования в Австралии начались лишь в XX веке, а этнографические отчеты XIX века создавались до появления современной профессиональной антропологии. Впрочем, следует иметь в виду, что европейцы впервые посетили Австралию в 1616 году и лишь в 1788-м основали первое поселение, в то время как макассаны (индонезийские рыбаки) уже за много столетий до европейцев посещали Северную Австралию; кто-то из них ввез на континент собаку (динго); возможно, еще какие-то формы жизни и технологий проникли в Австралию с людьми несколько тысячелетий назад.

Таким образом, современное изучение австралийских аборигенов касается сообществ, радикально изменившихся по сравнению со своим доевропейским и домакассанским состоянием, потому что бóльшая часть населения уже вымерла от привезенных европейцами и, возможно, макассанами заболеваний, была завоевана и попала под контроль евро-австралийского правительства, потеряла возможность традиционного использования огня для выжигания растительности, была изгнана с первоначально принадлежавших им земель ради освоения их поселенцами и частично лишена средств существования в силу влияния на местные растения и животных видов, ввезенных европейцами (кошек, лис, овец, крупного рогатого скота) и австронезийцами (динго).

Точно так же, хотя !кунг из Калахари часто рассматриваются как образцовые охотники-собиратели, подробное их изучение началось только в 1960-х годах, и те данные, которые я привожу в этой книге, касаются людей, заменивших традиционные костяные наконечники стрел железными, прекративших совершать набеги друг на друга, а в последнее время торгующих с земледельцами банту, которые в какой-то мере оказали на !кунг влияние и гораздо раньше, поскольку появились в Южной Африке почти 2,000 лет назад.