Читаем Мир не меч полностью

– Да, кстати, а что тебе такое странное снилось до того? – Я наскоро пересказываю видение.

– Эк, – встряхивается Кира. – Это обрывок нашей легенды о промолчавших. А я и не запомнил…

– Расскажешь?

– Запросто.

…Где начинается Тропа? У истока Вселенной.

Где заканчивается? У предела Вселенной.

Нет начала у Тропы, нет у нее и завершения. Петляет вокруг всех миров, освещается лучами всех звезд сущего…

Трое стояли на Тропе. Двое мужчин и женщина.

Первый был родом из мира, где правили Боги, и он был проклят Богами за непокорность, ибо никогда не мог подчиняться – не думая. И меч его был там, где была его мысль. А сковать его мысль не могли ни оковы темниц, ни путы страха.

Второй был из мира, где не было ни богов, ни веры, ни памяти. И тот, кто смел думать, что за гранью жизни не кончается бытие, – считался опасным безумцем, и карой ему была – смерть. А под руками Второго расцветали узоры фантомов, и он так легко угадывал чужие мысли…

Третья была из мира, где давно уже не осталось ничего, кроме бездушной стали, и сталь была миром, и мир был сталью. И среди стали не было места любви и теплу. Но под оболочкой из блистающего металла она сохранила живое сердце – и ей не было места дома.

Трое изгнанников стояли на Тропе.

– Сколько ни говори себе – я могу быть один, – так тяжело без друзей и своего очага…

– Мы поставим здесь город. Город для тех, кому нет места в своем доме. Город для тех, кто ищет дом.

– Город примет любого.

– А если тот принесет с собой зло?

– Что есть зло? Что есть добро?

– Зло – нетерпимость. Зло – неумение думать.

– Зло – неумение решать и решаться…

– Зло – и само желание запретить все это.

– Пусть будет город…

– Пусть будет – Город!

И пело лезвие меча, набрасывая эскиз, и воплощался эскиз магией слова, и призрачные еще силуэты улиц обретали тепло и гостеприимство под касанием ладони…

И встал Город.

И вошли в него трое – не повелителями и даже не хозяевами – жителями.

Шли века. И Город никогда не пустел. Но однажды в него пришел человек, на вид не страннее прочих. Но за спиной его стелилась тень – и тех, кто видел эту тень, пробирало холодным ужасом. Не крылья за спиной ужасали – здесь было много крылатых, и не звериный очерк лица – в Городе не было двух, чей облик был схож между собой. Нет, просто тень была живой, а тот, кто ее отбрасывал, – лишь игрушкой в ее руках.

Но войти в Город мог любой – и ему не преградили пути.

И мрачными стали тени, а фонтаны вдруг замолкли, и холодом потянуло из каких-то щелей…

До городской площади дошел странный гость – и кто-то сворачивал с его пути, а кто-то шел следом за ним.