Читаем Мир-механизм полностью

Во тьме идет дождь из крови и стали. Я слышал обрывки голосов, призывающих взяться за оружие, но Астральные Рыцари ведут свой бой там, наверху. Я же отрезан от них в городе мертвых. Моя битва здесь — в кромешной тьме, где кругом Освежеванные и призраки. Я слышу, как они подходят все ближе. У меня есть только полрожка болтерных патронов и цепной меч моего павшего сержанта. Чтобы с честью погибнуть, как космический десантник, большего мне и не надо.

Двери собора Семи Лун открываются настежь, и оттуда вышагивает фаланга боевых машин, каждая из которых ведет огонь из корпускулярного метателя по строю моих братьев. За механоидами я вижу внутренний интерьер собора — громадного памятника высокомерию этих чужаков: черные кристаллические статуи и гигантские стальные лица давно умерших некронтир. Знать, что они будут разрушены, доставляет мне такое удовольствие, что я даже не злюсь, когда пучок частиц разрезает меня. Боли нет. Я вижу только победу. Я умираю, не сомневаясь в том, что магистр ордена справится. Моя смерть — лишь винтик в механизме успеха. И, падая, я думаю именно об этом.

Данные видения стали причиной психологического истощения, повышенной сердечной активности и учащенного дыхания при восстановлении их в памяти. Все образы подробно записаны и включены в отчет, подготовленный для лорда Райе.

Как только помещение для аутосеанса подготовили, ваша покорная слуга настроилась на продолжение контакта. При процедуре лично присутствовал лорд-инквизитор Райе вместе с медиками из его свиты, которые помогли достигнуть соматического расслабления. Таким образом, для подключения к сенсорному узлу смежных данных все было готово.

Я очень рада, что лорд Райе рядом. Рудник памяти субъекта уже почти выработан, а залежи оставшихся воспоминаний лежат так глубоко, что я вряд ли доберусь до них, не испытав такое же сильное нервно-психическое напряжение, из-за которого попала в кому.

Я все чаще думаю о своем детстве и родной семье. Порой мысли приходят ко мне непрошено, хотя я оставила прошлое далеко позади. Когда это происходит, окружающий мир для меня исчезает, забываются все странные и ужасные вещи, прочувствованные и увиденные мною. В такие моменты я снова ощущаю себя ребенком. Смерть Амрада глубоко ранила меня. Он умер достойно, но космодесантник в состоянии выдержать такую ужасную боль, какую я просто в не силах. И потому я чувствовала каждый ее миг. Даже побывав в его разуме, я все равно не могу до конца понять, каково быть Астартес. Он умел забывать о страхе и запирать его в клетке сознания, в то время как я была им переполнена. Он принял потерю конечности как данность, как еще одну грань службы, тогда как меня парализовало в ужасе. А еще он приветствовал свою смерть, зная, что его долг выполнен.

Мне бы хотелось смотреть на смерть так же, как он. Мне бы хотелось этого больше всего на свете. Но я так не могу. Я не хочу умирать.

Транспортная сеть еще работала, что стало для старшего библиария неожиданностью, учитывая, как Астральные Рыцари использовали ее, чтобы попасть к собору Семи Лун. Вероятно, Хекирот не видел причин отключать ее теперь, когда весь — или почти весь — орден космодесантников вступил в долгожданную битву.

Хиалхи прислонился к стенке вагона, движущегося по молниевым рельсам. Боковые поверхности и потолок усеивали стойки для перевозки сотен некронов-воинов в подвешенном состоянии. Сейчас они пустовали. По-видимому, все силы врага собрались у собора.