Читаем Мир «Искателя» полностью

— …Итак, — подводил Ольшак итог своего рассказа спустя два часа, допивая неизвестно которую по счету чашку кофе, — все было проделано очень ловко, и, если бы не несколько случайностей, мы никогда бы этого не распутали. Сельчик был бы сейчас уже на Западе. Естественно, под именем Жана Ромбе, французского подданного. Быть может, где-нибудь в Италии он встретился бы с Иолантой, которая наверняка “выбрала бы свободу”, хотя я не исключаю возможности, что он мог оставить ее с носом. Таких людей, как Сельчик, чувствами не проймешь. Впрочем, мы уже никогда не узнаем, как все это было бы на самом деле.

Вероятно, чтобы не возбуждать ни чьих-либо подозрений, ни чрезмерного любопытства французской полиции, “мосье Ромбе” написал бы письмо своему патрону, конечно, на машинке, в котором отказался бы от занимаемой должности и сообщил, что едет в другое полушарие, где ему предлагаются лучшие условия. Чем бы он рисковал? Самое большее — патрон подумал бы, что его директор рекламы свихнулся, но в конце концов люди способны на большие глупости, и махнул бы рукой. А мы бы считали, что Сельчик покончил жизнь самоубийством или, в худшем случае, был убит. Обращаю твое внимание, что труп опознавала одна Иоланта, другим было достаточно увидеть белый свитер. Впрочем, кто опознает лицо человека, ударившегося головой о бетон при падении с девятого этажа? А письмо было написано, несомненно, рукой Сельчика. Та же самая рука написала автобиографию в ГТИ, заполнила там анкету, написала несколько разделов докторской диссертации. Можно ли иметь какие-нибудь сомнения?

Все началось несколько лет назад, подробности установит следствие, которое только теперь пойдет по-настоящему. Сельчик, работая в торговой инспекции и закрывая глаза на некоторые злоупотребления, мог бы иметь какие-то доходы от торговцев. Но он не хотел торговать в розницу, его не устраивали мелкие подношения, он хотел быть богатым, очень богатым. Но, предположим, он имел бы большие деньги. Что бы он с ними делал, оставаясь в Польше? Ну купил бы малолитражку, домик в предместье… Сельчику этого было мало. По моим подсчетам, еще очень приблизительным, он, шантажируя торговцев, собрал около шести миллионов злотых. Покупая на черном рынке доллары в среднем по сто злотых за штуку, он собрал около шестидесяти тысяч.

И тут подворачивается случай. Стосковавшийся по родине кузен разыскивает Сельчика. А может, это Сельчик нашел Ромбе? И тут появляется идея инсценировать собственную смерть, влезть в шкуру француза и попробовать поискать счастья на Западе. Ты можешь спросить, зачем ему нужно было это убийство? Ведь он мог уехать под собственным именем, например, по приглашению того же кузена. Ромбе наверняка не отказал бы ему в этом. Но беглецов там годами держат в специальных лагерях, вербуют в шпионы, а такая перспектива едва ли улыбалась Сельчику. Затем деньги: беглец, располагающий огромной суммой денег, — это в глазах тамошней полиции и контрразведки скорее уголовник, нежели политический эмигрант. Кроме того, у мосье Ромбе был счет в банке. Несколько десятков тысяч франков дополнят имеющуюся сумму, и никто не удивится в Эквадоре или Перу, что французский подданный Жан Ромбе приехал, чтобы приумножить там свой капитал. Но, чтобы облачиться в шкуру Ромбе, его нужно было сначала убить. Так зародился этот план.

Дело облегчало родственное сходство, о котором Сельчик знал по присланным фотографиям. Одна из них, подписанная с оборотной стороны, стояла на столе Иоланты Каштель, перевязанная черной ленточкой. Фотографии подклеивают тогда, когда они погнуты или поломаны, но эта была целой. Впрочем, мы к этому еще вернемся. Добавлю только, что фотография Ромбе, как сообщил в радиограмме Кулич, имеет дату трехлетней давности. Это очень важная подробность. Три года назад Ромбе еще не носил усов. О них Сельчик узнал по снимкам, присланным позже. Я говорил тебе, что меня ужасно удивило, почему покойный брился перед самоубийством. Так вот, Сельчик должен был сбрить Ромбе усы, предварительно дав ему снотворное.

Таков был план. А теперь о его выполнении. Сельчик обменивает польские деньги на доллары — я уже говорил тебе, что всего две недели назад на черном рынке закончилась долларовая лихорадка, — и поджидает кузена. Конечно, Иоланта во все посвящена. Именно поэтому она приглашает в тот вечер подругу из провинции, чтобы та подтвердила, что Сельчик был чем-то взволнован, а затем смогла бы установить его личность, разумеется, только по свитеру, в котором видела его в первый и в последний раз.